Наконец с рассветом отец проваливается в тяжелый сон, с половиной банана в желудке, еще раз протертый мной и Тео со всем возможным достоинством и уважением к его обнаженному телу, и спящий на свежевыстиранных Ризом простынях.
Риз остается в домике у бассейна, дремлет на диване, чтобы присматривать за нашим отцом.
Я чувствую себя опустошенным.
Тео так устала, что едва может, пошатываясь, вернуться в дом. Я обнимаю ее за талию, чтобы помочь подняться по ступенькам.
Мы останавливаемся перед дверью ее спальни.
Я хочу поблагодарить ее, но слов не хватает.
Поэтому я заключаю ее в свои объятия и держу так, будто она самая ценная, самая дорогая вещь. Надеюсь, она сможет почувствовать, каким чертовски счастливым и недостойным я себя чувствую.
- Тео, - хриплю я. - Я… просто, спасибо тебе.
- С ним все будет хорошо, - шепчет она мне на ухо.
Я поворачиваю лицо к ее шее. Вините в этом усталость, но именно в этот момент я ломаюсь.
Тео затаскивает меня в свою комнату и укладывает в кровать.
Я обхватываю ее руками и прижимаю к себе, ее спина у моей груди, голова под подбородком.
Такое ощущение, что Тео проскользнула внутрь меня, чтобы заполнить пустое, полое пространство. Ее тепло становится моим теплом. Ее дыхание — моим дыханием. Ее спокойствие становится моим мирным забвением.
И я погружаюсь в беспробудный сон быстрее, чем мог предположить.
Салли
На следующий день я отменяю все свои встречи, чтобы остаться дома с отцом. Тео не может пропустить работу, но она приезжает домой в обеденный перерыв, чтобы проведать нас, и настаивает на приготовлении домашнего куриного супа, хотя папа все еще слишком плохо себя чувствует, чтобы много есть.
Он съедает только половину миски, но кажется, что визит Тео его взбодрил. Остаток дня он проводит за чтением биографии Уинстона Черчилля, которую она одолжила у Мартиники, чтобы он мог насладиться ею.
К четвергу ему становится немного лучше, а в пятницу он встает с постели, выглядя бледным и изможденным, но с более ясным взглядом, чем я видел за последние годы.
Он выбросил абсолютно весь алкоголь в домике у бассейна, а в пятницу вечером он посещает свое первое собрание анонимных алкоголиков, хотя едва оправился настолько, чтобы самостоятельно встать на ноги. Риз идет с ним, чтобы поддержать физически и морально.
Тео поздно возвращается домой с работы. Когда к восьми вечера ее все еще нет дома, я борюсь с желанием поехать к ней в офис и наброситься на Ангуса. Клянусь, он специально задерживает ее перед выходными, просто потому что у него нет своих собственных планов.
Но когда она наконец приезжает, выясняется, что ее задержал вовсе не Ангус, а лохматый пушистый шарик на пассажирском сидении.
Тео расстегивает ремень безопасности, удерживающий самого огромного щенка сенбернара, которого я когда-либо видел. Она с трудом вытаскивает его из машины, все ее руки в шерсти, щенок ухмыляется, высунув язык.
- Новый парень? Вот так просто меня заменили.
Тео смеется, прижимаясь носом к уху щенка.
- Он не для меня. Хотя, если я подержу его еще час, то уже не смогу отпустить.
- Пожалуйста, скажи мне, что он не для Риза. Нельзя, чтобы за щенком ухаживала необученная собака.
- Вообще-то… - немного волнуясь говорит Тео. - Я планировала подарить его Меррику. Я читала книгу о зависимости, и там было написано, что можно заменить плохую привычку чем-то положительным.
- Хорошо… - Меня немного беспокоит, как мой отец будет заботиться о щенке, когда он едва может позаботиться о себе. Но полагаю, что смогу подстраховать его, помогать с прогулками, кормлением и так далее. К тому же, это поможет занять его и составить компанию, когда мы с Ризом будем в отъезде. - Как его зовут?
- Берни Сандерс, - сразу же отвечает Тео. - Видимо, он отзывается только на свое полное имя.
Я сомневаюсь, что он вообще на что-то отзывается. Этот пушистый шарик явно живет, чтобы есть и дремать.
- Где ты его взяла?
- У Лиэнн, бухгалтера, был сенбернар, который неожиданно заигрался с соседской собакой, бедняжка была так стара, что никто не думал, что такое возможно. У нее только один щенок, но он выглядит вполне здоровым.
- Он выглядит так, будто съел весь остальной помет.
- Берни никогда бы так не поступил, - говорит Тео, прижимая его к груди.
Берни повезло, что его подарят моему отцу, потому что он уже отнимает слишком много внимания Тео. Я слегка ревную.
- А как же я? - рычу, - где мои объятия?
Тео поднимает подбородок, чтобы поцеловать меня над макушкой пушистой головы собаки.
Последние две ночи она спала в моей постели, не то чтобы мы много спали. Я почти благодарен отцу за то, что он так сильно заболел, потому что и речи не могло быть о том, что Тео вернется в свою собственную квартиру, и я не собираюсь поднимать эту тему.
На самом деле, с этим щенком она может остаться еще как минимум на неделю, просто чтобы помочь Берни освоиться. Я почесываю пса за ушами, готовый простить все, что угодно, если он обеспечит мне еще несколько дней с Тео.
- Где Меррик? - спрашивает она, уже направляясь к дому.
