— Невозможно. — По тому, как сузились его глаза, Эйлин поняла, что он добьется своего. — Вы останетесь здесь и поужинаете со мной, хотите вы того или нет. А если вы немного подумаете над моими словами, то, возможно, увидите в них смысл.
— Вы хотите сказать, что я порчу племянников и не даю брату заниматься его детьми?! — с горячность спросила Эйлин.
— Я говорю, что вам надо почаще оставлять их втроем. Вот и все. Когда Фрэнк в последний раз водил Вилли в бассейн, а Сузан на занятия по верховой езде? Когда он в последний раз укладывал их спать и выслушивал рассказы о том, что случилось с ними за день? Когда, Эйлин?
Она молча смотрела на него, не находя ответа.
— Вилли нужно, чтобы Фрэнк приходил на его футбольные матчи. — Эйлин казалось, что хрипловатый голос Поля зачитывает приговор. — Это необходимо и полезно им обоим.
— Фрэнку и так пришлось немало пережить из-за болезни и смерти Нэнси, — не сдавалась Эйлин.
— Да, пришлось. Но это было шесть месяцев назад, а для ребенка полгода — время немалое. У Фрэнка появилась привычка… вредная привычка. Он позволил вам стать отцом и матерью. Думаю, его жена не хотела бы этого.
— Вы не знали Нэнси!
— Верно. — Поль неотрывно смотрел на нее. — Поэтому я и могу судить беспристрастно. Иногда для того, чтобы увидеть, что происходит, нужен посторонний. Я не сомневаюсь, что вы любите вашего брата и его детей, но вы не можете быть им и отцом, и матерью. Вы всего лишь тетя, пусть и любимая. Но если вы попытаетесь стать для них всем, то просто сгорите.
— Вы говорите о Фрэнке и детях, а сами же прекрасно знаете, чего хотите на самом деле! — отчаянно выкрикнула Эйлин. — Вам нет до них никакого дела, вы только используете их сиротство как аргумент, чтобы добиться своего! Вы такой же, как и все остальные!
Поль рассердился. Рассердился по-настоящему. На скулах заходили желваки, во взгляде блеснула сталь, но голос остался ровным, контролируемым.
— Я не стану отвечать, потому что ваши заявления недостойны ответа. Вы молодая женщина, а ведете себя, как шестидесятилетняя матрона. Вы вообще как-нибудь развлекаетесь, Эйлин? Куда-нибудь ходите? Отводите душу?
— Вы имеете в виду с мужчинами? — с неприкрытой враждебностью спросила она. — Необязательно спать с кем-то, чтобы считать, что хорошо проводишь время. Мне, например, нравится моя жизнь.
— У меня есть все основания полагать, что в последние шесть месяцев вы выходили из дому только для того, чтобы проводить детей в школу и сходить на работу, — жестко возразил Поль. — Это не жизнь, это существование. Даже Лоренс совсем не тот, кем вы хотели его представить.
О Лоренсе он мог узнать только от Фрэнка, но Эйлин казалось невозможным, чтобы брат предал ее. Нет, все было не так, поняла она в следующую долю секунды. Поль прекрасно умел задавать вопросы так, чтобы получить максимум информации, и Фрэнк, ни о чем не подозревая, рассказал все, что от него требовалось.
— Я никого не хотела никем представлять! — возмутилась Эйлин.
— У меня другая точка зрения.
Некоторое время они оба стояли друг перед другом с перекошенными от злости лицами. Потом Поль глубоко вздохнул, пригладил волосы и раздраженно прорычал:
— Черт возьми, я не хотел, чтобы все получилось именно так!
Вот в это Эйлин могла поверить! Да, вполне. Она прекрасно знала, что у него на уме. Он ведь сам сказал: никаких обязательств, никакой ответственности. Он не верил ни в любовь, ни в продолжительность чувств. Впрочем, уж если быть абсолютно честной, Эйлин и сама не знала, во что верить, но одно знала точно: занимаясь любовью с мужчиной, ей нужно, по крайней мере, верить в то, что у них есть хорошие шансы на совместное будущее. Так уж она устроена, и извиняться за это или за что-то другое она не собиралась.
Эйлин еще раз взглянула на Поля и направилась к выходу, но сделала лишь несколько шагов, когда он схватил ее за руку и развернул лицом к себе.
— А не поможет, если я скажу, что, будь я ребенком, то назвал бы вас идеалом тети, заменяющей мать? — с преувеличенным смирением спросил Поль.
— Нет! — еще не остыв, бросила она.
— И что Фрэнк счастливейший из братьев? Что вы просто мастерски провели корабль семьи Стейвор через бурные житейские воды?
— Еще раз нет.
