— Как правило, — с легким раздражением ответил Поль, словно не желая говорить о своей красотке секретарше. — Я предпочитаю всегда иметь под рукой Жанну. Она занимается конфиденциальными делами.
Он предпочитает иметь Жанну под рукой. Эйлин поставила почти пустой бокал на столик.
— Думаю, мне пора принять душ и переодеться к ужину. Ты не против?
— Конечно.
Ну разумеется, теперь же сюда едет Жанна! Поймав себя на этой мысли, Эйлин почувствовала, что краснеет от стыда. Она всегда с презрением относилась к любым проявлениям ревности и считала себя не способной на это чувство. Поль — свободный человек, он может спать хоть с сотней женщин, включая свою секретаршу, и у нее нет абсолютно никакого права возражать. Абсолютно никакого…
Собираясь в поездку и складывая наспех чемодан, Эйлин совершенно не знала, какая одежда понадобится ей во Франции, и теперь благословляла тот импульс, который заставил ее захватить лучшее свое платье. Она готова была поспорить на что угодно, что Жанна явится в каком-нибудь модном наряде. Платье было элегантным и прекрасно сидело на Эйлин, а, кроме того, его цвет оттенял цвет ее глаз и волос. Вопрос с украшениями решился просто: Эйлин захватила серебряные ожерелье и серьги, которые были куплены специально к этому наряду.
Она надела платье, расчесала волосы, положила тушь на ресницы и подкрасила губы неяркой помадой. Одобрительно кивнув своему отражению в зеркале, Эйлин твердо сказала себе: хватит прихорашиваться. Жанна — настоящая роковая женщина, и пытаться соперничать с ней на ее поле с твоей стороны глупо.
И все же, надев туфли, Эйлин не удержалась и еще раз посмотрела в зеркало. Высокие каблуки добавляли ей изящности, но Жанна все равно выше ростом. Ну и пусть.
Эйлин укоризненно покачала головой. Она приехала сюда не на конкурс красоты, а чтобы морально поддержать Поля в трудной для него ситуации, отблагодарить за все, что он сделал для ее брата и племянников. Вот и все. Вот и все.
Эйлин осторожно спустилась по широкой лестнице, с досадой осознавая, что отвыкла ходить на высоких каблуках. Оказавшись в прохладном холле, она в нерешительности остановилась, не зная, за какой дверью искать Поля. На ее счастье, мимо проходила Доминик.
— Мадемуазель ищет мсье, да? — спросила девушка.
Эйлин кивнула.
— Он в этой комнате.
Доминик подошла к одной из украшенных резьбой дверей, открыла ее и отступила, пропуская гостью. Эйлин хватило доли секунды, чтобы окинуть взглядом все помещение и заметить, как отпрянули друг от друга двое, стоявшие у раскрытого окна. Поль обернулся и, увидев Эйлин, довольно холодно сказал:
— Мы ждем тебя. Входи и возьми коктейль.
Эйлин молча вошла. Ей едва хватило сил вымучить некое подобие улыбки; когда Жанна протянула руку и ровным тоном сказала:
— Приятно увидеться с вами снова, Эйлин. Надеюсь, у вашего брата все хорошо?
— Здравствуйте, Жанна. Да, у Фрэнка все в порядке.
Голос ее звучал достаточно ровно и даже дружелюбно, но чувствовала себя Эйлин так, словно только что получила удар в солнечное сплетение. До ее прихода они обнимались. Левая рука Жанны все еще лежала на плече Поля. А может, целовались? Их позы вполне позволяли сделать такое заключение. В общем, чем бы они тут ни занимались, но уж о работе речь точно не шла.
Поль смешал для Эйлин коктейль и, подавая высокий стакан, на несколько секунд задержал взгляд на ее платье.
— Ты чудесно выглядишь, Эйлин.
— Спасибо. — Она улыбнулась и с беззаботным видом взяла стакан.
Как Эйлин и предполагала, Жанна оделась с таким расчетом, чтобы разить наповал. Алое шелковое платье без рукавов и с глубоким декольте как вторая кожа облегало ее соблазнительную фигуру, изящные босоножки на высоком каблуке привлекали внимание к длинным стройным ногам.
Знала ли Жанна, что у Поля гостья? Эйлин предполагала, что нет. Более того, у нее зародилось подозрение, что ее присутствию здесь рады так же, как появлению на свадьбе бывшей любовницы.
Вскоре выяснилось, что Поль пригласил Жанну остаться на ужин, и вечер обещал Эйлин самые мрачные перспективы.
Секретарша явно решила блистать, что удавалось ей легко и непринужденно. У Эйлин прямо-таки руки чесались щелкнуть соперницу по носу. О нет, Жанна не опускалась до грубости, но столь умело упоминала в разговоре людей и ситуации, о которых Эйлин не доводилось и слышать, что любой без труда понял бы: Эйлин здесь лишняя. Это было неприятно, это раздражало, но что могла сделать Эйлин? Не устраивать же сцену?
Женевьева постаралась: все блюда выглядели аппетитно и были, наверное, восхитительными на вкус, но Эйлин казалось, что она жует картон. Поль говорил мало — когда Жанна открывала рот, вставить хоть слово становилось проблемой. Зато Эйлин догадалась, как секретарше удается сохранять фигуру — при такой разговорчивости она не успевала и кусочек проглотить! Наблюдая за Полем, Эйлин пришла к выводу, что ему скучно. Или, может быть, он уже сожалеет, что взял ее с собой? Ведь теперь подвернулась Жанна.
