Женевьева уже подала десерт — клубнику с мускатным ликером, а мысль об этом никак не выходила у Эйлин из головы. После долгих раздумий она пришла к выводу, что не оставила Полю иного выбора, как только тащить ее за собой. Она заявила, что будет сопровождать его, не спросив мнения Поля. Ему оставалось только согласиться, поскольку отказать он не мог из опасения показаться грубым. Эйлин поняла, что виновна в создании неловкой ситуации, и почувствовала, как запылали от стыда уши. Что же делать?! — запаниковала она.
Ей вообще не следовало сюда приезжать. Она совершила очень большую ошибку, и присутствие Жанны только подтверждало это. Возможно, когда Поль бывает здесь, во Франции, секретарь проводит с ним не только дни и вечера? А ведь она не единственная, кто готов на все, лишь бы обратить на себя внимание такого мужчины. О чем, черт побери, она думала, навязываясь ему в попутчицы?! И что он должен думать о ней?!
Эйлин вдруг почувствовала себя глупой и наивной девчонкой: уверенность, которую придавало ей чудесное платье, испарилась… Но уже в следующую секунду она подняла голову и, слегка прищурившись, посмотрела на соперницу. Ну уж нет, она не допустит, чтобы Жанна радовалась, видя ее смущение и неловкость. Она не доставит ей такого удовольствия. Спокойствие, собранность, невозмутимость — вот ее маска на этот вечер, и она не снимет ее до конца. Никаких притворных головных болей, никаких предлогов, чтобы уйти. Хотя от нескончаемой болтовни Жанны голова разболелась бы даже у глухого! Уже принесли кофе и бренди, а сорока в алом платье все трещала. К тому времени, когда часы пробили одиннадцать, Эйлин казалось, что она не выдержит больше ни минуты и закричит. И как раз в этот момент Жанна неспешно и лениво поднялась.
— Большое спасибо за чудесный ужин, Поль. — Она улыбнулась и легко коснулась его руки. Поль тоже встал, и Эйлин, глядя на них, с болью в сердце подумала, как прекрасно они смотрятся вместе. — Пожалуйста, передай своей матери вместе с цветами привет от меня, хорошо? И, если нужно что-то сделать, что угодно, ты только попроси.
— Спасибо, Жанна. — Поль повернулся к Эйлин, протянул руку и помог ей подняться. — Мы проводим тебя.
Эйлин знала, что покраснела, но ничего не могла с этим поделать. Намек на интимность в словах и в жесте Поля, намек, может быть, неосознанный, явно достиг цели: глаза Жанны вспыхнули, а ее взгляд обжег более удачливую соперницу.
Поль продолжал держать Эйлин за руку, пока они шли через холл, когда вышли за дверь, и не отпустил даже тогда, когда уже у ступенек она попыталась высвободиться.
Жанна приехала на ярко-красном «ситроене» и — то ли случайно, то ли намеренно, — садясь в машину, еще раз продемонстрировала свои потрясающе длинные ноги. Усевшись за руль, она улыбнулась Полю, включила зажигание и, посигналив на прощание, унеслась в темноту.
Они остались одни.
— Красивая машина. — Эйлин удалось, наконец, освободиться от его руки.
— Да, красивая.
— Жанна живет далеко отсюда? — Эйлин надеялась, что голос ее прозвучит достаточно ровно и спокойно, но в нем все же прорезалась нотка отчаяния.
— Довольно близко.
— Весьма удобно. — Заметив, как поползли вверх брови Поля, она торопливо добавила: — Для работы, конечно.
— Конечно, — милостиво согласился он. Последовала недолгая пауза, и Поль вдруг сказал: — Здесь нет причин для ревности, Эйлин.
Ей уже во второй раз за вечер захотелось дать по носу человеку, и это шокировало Эйлин, потому что ранее она не замечала за собой склонности к насилию. Скорее наоборот.
— Я думаю, вы льстите себе, Поль, — бросила она, вложив в эту фразу все свое раздражение.
— Возможно.
— И, уверяю вас, во мне нет ни капельки ревности!
— Можно только позавидовать.
Она так разозлилась, что даже не сразу решилась заговорить. Как он посмел допустить, что я ревную его к Жанне?! — спрашивала себя Эйлин, позабыв о том, как чувствовала себя в последние часы. Какое у него колоссальное самомнение! То-то, наверное, веселился, наблюдая в течение вечера, как две женщины стараются произвести на него впечатление! Что ж, пусть идет к черту, самоуверенный негодяй!
— Мать Жанны была лучшей подругой моей матери, — сказал Поль, когда они вернулись в дом. — Я на десять лет старше Жанны, она росла у меня на глазах.
Как мило. И это, конечно, объясняет те жадные взгляды, которые бросала на него Жанна, не так ли? Кого, интересно, он собирается обмануть?
— Ты не должен ничего мне объяснять, — буркнула Эйлин.
— Я делаю это не по обязанности, — мягко возразил Поль, хватая ее за руку и поворачивая к себе, — а потому, что хочу. Между нами не должно быть никаких недомолвок.
Она с сомнением посмотрела на него и заметила в его глазах грусть.
— Жанна для меня как член семьи, — тихо добавил Поль. — Вот и все.
