В тот вечер мы с отцом обстоятельно поговорили о моём будущем, подбадривая друг друга мечтами о грядущем влиянии и благосостоянии и кое во что непозволительно сильно веря и надеясь, как деревенские придурки, впервые в жизни дорвавшиеся до чего-то значимого, причём только для них самих. Если говорить конкретно, тот человек, заместитель министра, к которому нашлись подходы, был нам совершенно чужим, надеяться на полную поддержку с его стороны не следовало, через кого отец на него вышел, для меня осталось загадкой вплоть до нашей встречи. Я должен был подъехать к нему на работу в назначенное время для беседы, после чего предполагалось, что он решит, стоит ли предлагать мне участие в конкурсе на замещение должности и если да, то какой именно. Время нам сообщили особо, пришлось брать один день отпуска без содержания, чтобы подобострастно явиться к высокопоставленному благодетелю в назначенный срок. Тогда меня это не смутило, за неделю до поездки мыслями я был уже далеко и от работы, и от дома. Но в моих ощущениях присутствовало и нечто постороннее, не ностальгия по уходящему прошлому, не страх перед неизвестностью, который как раз таки вписывался в тогдашнее состояние, не грусть и не сожаление, не радость и не решимость, а что-то совершенно из ряда вон выходящее. Где-то глубоко внутри балластом сидело осознание искусственности предстоящих перемен, достигшее максимальной точки, когда ранним утром я смотрел из окна отцовского автомобиля на удаляющийся за лесополосой родной городок. Мы ехали на встречу, далеко не в первый раз я обозревал данную картину, однако так сильно она мне врезалась в память именно тогда.
Сейчас, вспоминая мелочи, сопутствовавшие моему переезду, я будто возвращаюсь к тому, с чего начинал свой рассказ. Как и Валентина Сергеевна я польстился карьерой, значимостью того, чем стану заниматься, и материальным благосостоянием в будущем. Однако моё стремление являлось не результатом переизбытка сил, того, что я достиг всех высот на прежнем месте, и настало время переходить на иной уровень, заниматься чем-то другим, а безмерного отчаяния бессмысленностью жизни, которую я бросал только потому, что она не получалась, наивно надеясь, будто дело не во мне, но в ней. Однообразные пейзажи как бы говорили, даже если изменится всё, то не изменится ничего, мои упования не имеют смысла, ибо они ни на чём не основаны, я скорее потеряю то, что имею, чем обрету нечто новое. Правда, в последнем я мог с полным правом сомневаться. Наша поездка являлась лишь попыткой, ничего ещё не было решено, причём не столько мной, одних моих желаний недостаточно, сколько посторонним и неизвестным мне человеком, чей образ мыслей был для меня неведом. Когда я вспоминал об этом пустяке, то впадал в лёгкую панику, начинал чувствовать себя неопытным юнцом, чья судьба находится во власти незнакомого дяди, который то ли от чванства, то ли из-за безразличия не желает развеять его опасения.
XLVI
Я долго уговаривал отца, пожелавшего подняться со мной в приёмную, не делать этого, аргументируя свою позицию тем, что тогда всё будет выглядеть так, будто я не самостоятелен и сам по себе ничего собой не представляю, что меня просто привели за ручку, и толку от меня на работе будет мало. Он упорно не хотел этого понимать, но затем согласился, и не потому, что до него, наконец, дошло, а потому, что увидел, как сильно я настаиваю. Поднявшись по лестнице на четвёртый этаж пятиэтажного здания министерства и попутно гадая, на каком буду работать, войдя в нужную приёмную, я с излишней любезностью представился секретарю, невысокой женщине лет 50 с короткой стрижкой, и попросил сообщить о моём приходе Владимиру Владимировичу, тому самому заместителю министра, с которым у меня была назначена встреча. Раиса Антоновна посмотрела на меня презрительно-отстранённо, сняла трубку, что-то сказал своему начальнику, что-то услышала в ответ, показала мне глазами на дверь, сопроводив взгляд невольно вырвавшимся «проходите». За столом в небольшом, но недёшево отремонтированном кабинете сидело ухоженное животное средних лет, которое скучающим взором указало мне на кресло напротив себя и пригласило садиться. Мы пожали друг другу руки через стол.
«Как вас зовут?»
«Дмитрий. Вам разве не сказали?»
«Да, сказали, я просто забыл. Вы от Марии Павловны? – я понятия не имел, кто такая Мария Павловна, но на всякий случай с готовностью покачал головой взад-вперёд. – Хорошо. Ну, расскажите немного о себе».
Я растерялся. Понятно, что от меня требовалась краткая и сухая автобиография, но в последний раз, когда приходилось составлять подобную вещь при поступлении на службу в муниципалитет, мы в письменном виде сочиняли её всей семьёй.
«Сложно рассказывать о себе».
«Я не прошу вас выворачивать душу наизнанку. Просто – кто такой, где родились, что заканчивали, где и кем работали».
