Эпизод начался за неделю до конкурса, мы с отцом опять приехали в город, он вновь водил меня, совсем уже не маленького мальчика, за руку, очень бережно, с любовью и сугубо родительским волнением на мою же погибель. Конечно, он не знал, чем это кончится, хотел мне только добра плюс вывести нашу семью, как ему казалось, на новый, более высокий уровень, с помощью брата или сестры проделать подобное надежды уже не оставалось. В городе мы оказались субботним утром, чтобы подыскать и снять мне квартиру. По предварительной договорённости с агентством недвижимости нам показали несколько вариантов в разных районах, однако выбрать пришлось самую дешёвую, почти на окраине, разбитую и в очень плохом районе. Хозяйка, пожилая, седая и неряшливая женщина, сказала, что в квартире бывают проблемы с тараканами, но она расставила ловушки. Однако мы показным образом не унывали и усиленно уверяли друг друга, что квартира понадобится мне только для того, чтобы в ней ночевать (впоследствии так и получилось), а на выходные я буду ездить домой, благо, недалеко. Мы расплатились, нам передали ключи, и в следующий раз я там появился только в четверг вечером, а на пятницу был назначен конкурс. Теперь я приехал на автобусе один с минимумом вещей, смеркалось, душный и оживлённый вечер в городе производил раздражающее впечатление, но разгонял грусть, забивая мрачное волнение вглубь тревожного сердца. Автовокзал находился на другом конце города, я садился в маршрутку в одиночестве и пока минут 40 добирался до места назначения, в неё входили и выходили люди, ехавшие с работы уставшими и раздражёнными, но встречались и светлые молодые и юные лица, по одному или парочками, хорошо одетые и весёлые, в противоположность мне в невзрачной одежде и уставшему с дороги, их сегодня вечером ждали свидания, и я им завидовал. Выйдя на своей остановке, когда почти стемнело, я очутился в непривычном для себя положении среди многоэтажек, в одной из которых мне предстояло ночевать. Во времена учёбы в вузе я никогда не задумывался о своих ощущениях, не анализировал их и порой совсем не замечал, тогда для меня главным являлось общение и развлечения, поэтому чувство одиночества, свободы и безразличия в городе, живущем собственной жизнью, точнее, жизнями сотен тысяч своих обитателей, впервые и крайне отчётливо проявилось именно сейчас, когда я шёл по нужному адресу, поднимался в грязном лифте на свой этаж, открывал дверь в убогое помещение, оказавшееся единственным другом и убежищем на сотни километров вокруг. Устало обведя глазами обстановку при свете лампы в прихожей, а от входной двери можно было увидеть всё жилище целиком, ещё не понимая того значения, которое оно приобретёт в моей жизни, я небрежно начал осваиваться. Небольшая комнатка со старым кожаным диваном, крошечным телевизором на стене, креслом и журнальным столиком из-за тусклости лампы в стеклянном абажуре на потолке выглядела очень мрачной, как притон. Стены её были окрашены белой краской. Зато санузел освещался ярко, все трещины, паутиной покрывавшие и плитку, и ванну, и основание унитаза можно было разглядеть во всех подробностях. Дно ванны оказалось ещё и в ржавых разводах, однако принимать её сегодня я не намеревался. Минимум мебели на крохотной кухне выглядел вполне уместно, засаленные ручки выдвижных ящиков, протёртые и изрезанные поверхности стола и двух тумб вызывали отвращение, а ведь мне придётся здесь есть. Закинув привезённые из дома продукты в холодильник, кое-что поставив разогреваться на обшарпанную, но вычищенную хозяевами плиту, я всё-таки решил переобуться в тапочки и весь вечер слушал, как при ходьбе они отрываются от линолеума с липким звуком, внезапно исчезавшим на ковре в комнате. Диван я сразу разложил на ночь и открыл балкон, в комнате было душно, вышел на него, дабы осмотреть окрестности, и тут же в нос мне ударил запах гнилого мяса. Сперва я подумал, что его случайно занесло порывом ветра, но нет, он доносился откуда-то снизу, пришлось дышать им весь вечер и всю ночь. Я так и не выяснил, откуда он шёл, то ли вонял труп бродячего животного, будто специально окончившего свою невесёлую жизнь здесь, дабы насолить мне, то ли несло из стоявшей неподалёку мусорки, но в его постоянном присутствии чувствовалось слепое безразличие к жизни и смерти.
