С момента моего последнего посещения здания областного правительства прошло немногим менее месяца. Я вышел на работу, минула неделя, и у меня нашёлся предлог отправиться в желанный кабинет. С замиранием сердца открыв дверь в приёмную, я увидел перед собой Сашу, стоявшую посреди кабинета. Нагнувшись над пустующим столом, девушка перебирала бумаги. Она была в белой блузе с коротким рукавом, серой короткой юбке и чёрных туфлях на высоком каблуке, загар предавал ей сладостной таинственности и маскировал многочисленные родинки на руках, лице и шее, а ещё я впервые заметил, что у неё стройные и красивые ноги, которые ранее прятались в мешковатых юбках. Александра выглядела слишком хорошо, чтобы стать моей. Я смутился и неуверенно поздоровался, она мне бесстрастно ответила, а ведь буквально секундой ранее я хотел вложить в своё приветствие всю силу тех томительных чувств, которые давно к ней испытывал. Безразлично и издалека постаравшись начать непринуждённый разговор, я высказал очевидную догадку о её недавнем отпуске, и Саша её подтвердила, потом спросил, долго ли она в нём пребывала, и оказалось, что полтора месяца. Из моих уст невольно вырвалось восклицание крайнего удивления, и я рефлекторно начал жаловаться на то, как мне не позволили отлучиться более, чем на две недели, поэтому отпуск получился крайне скомканным. Александру это нисколько не впечатлило, она лишь подтвердила, что её отсутствие действительно оказалось долгим, и тут же спросила, по какому делу я пришёл. В ответ я протянул ей проект письма, содержание которого мне было неизвестно и совершенно безразлично, оно являлось не моим, в данном случае я выполнял столь мне присущую роль мальчика на побегушках. Она взяла его худой, загорелой, внезапно ставшей изящной рукой и сказала, что у руководителя сейчас посетители, и неизвестно, когда они выйдут, я могу либо подождать неопределённое время, либо уйти, и, когда виза будет получена, мне перезвонят. Довольно улыбаясь, я с готовностью сказал, что подожду, и спокойно сел на стул в приёмной, даже не заметив, что Саша слегка нахмурилась, поскольку имела в виду, что ждать необходимо за дверью.
Она положила проект письма в папку, вернулась к столу и продолжила копаться в документах, а я стал пялиться на её тощий зад с соответствующими мыслями, однако не смог долго молчать и по простоте душевной задал личный вопрос, не бог весть какой, но, произнеся его, тут же осёкся, и моё сердце сильно забилось: «А куда вы ездили в отпуск?» Саша спокойно обернулась, мгновение смотрела мне прямо в глаза сверху вниз, я сильно испугался, что сейчас она ответит, не моё это дело, и всё будет кончено, но девушка отвернулась и так же бесстрастно, как и давеча здороваясь, ответила из-за спины, что на полуостров. Я страшно обрадовался, от сердца отлегло, и тут же затарабанил, как и когда сам туда ездил, ни разу не заметив, с какой же всё-таки законченной социопаткой имею дело. Мои реляции не произвели никакого впечатления, но слушала Саша довольно приветливо, только однажды, когда я упомянул, что на пляже всегда было много людей, и спросил, столько же их теперь, она с неожиданной злобой кинула: «Люди – мусор, на мусор внимания не обращаешь, поэтому сказать не могу». Это было самое резкое высказывание, которое я от неё когда-либо слышал, даже удивился её наивности маленького человека в большом месте, на секунду посмотрев на себя со стороны, но тут же продолжил, боясь потерять нить повествования и благорасположение своей возлюбленной.
После рассказа о поездке на полуостров я плавно переключился на свой прошлогодний отпуск в небольшой центральноевропейской стране с очевидным желанием похвастаться и дать понять Саше, что не так прост, как кажусь, и между делом заметил, какие мелочные и скаредные там люди, трясутся над каждой «копейкой». Она кончила перебирать бумаги на столе, вернулась на своё место и начала печатать на компьютере, однако, услышав мои последние слова, опять перевела на меня взгляд и вновь снисходительно посмотрела будто сверху вниз, хотя теперь наши глаза находились на одном уровне, раздражённо прибавив: «Ну и что? Деньги – единственное, что имеет значение, их сбережение – элементарное следование закону самосохранения. Нам как раз таки необходимо этому у них поучиться». Моё счастье было всеобъемлющим: я спокойно и доверительно, на равных общался с любимой девушкой, которая мне благоволит и, кажется, вот-вот согласится стать моей.
