«Тогда почему я сам плачу за свой номер? – ответа не последовало. – Но я полностью согласен, совместные расходы есть совместные расходы. Однако, надеюсь, ты понимаешь, что за свою жену и ребёнка должен платить сам? Это дело чести для любого мужчины. Пока заняться нечем, давай подсчитаем, сколько ты потратил на бензин и прочее. Подели пополам сумму, которую получил от отца, смело вычитай из неё половину уже произведённых расходов, а оставшееся отдай мне, и я обещаю тебе безоговорочно оплачивать свою долю будущих издержек. Более того, я тебе даже обещаю, что верну отцу остаток, не истратив из него ни копейки лишнего».
«Вот ты… – Стёпа опять замешкался, подбирая нужное слово, – жлоб!»
«Хорошо, что ты первым произнёс это слово. А точно я? Это я прикарманил отцовские деньги?»
«Я ничего не прикарманивал, он сам дал их мне и даже сказал почему именно мне. Он думал, что ты их не возьмёшь».
«И не взял бы, потому что в магазине с делами сейчас туго, а в прошлом году он на меня сильно потратился».
«Вот видишь! И тем не менее он их дал, поскольку волнуется за нас, мы – семья и должны друг другу помогать, ведь больше никто нам не поможет».
«Я вижу, что за всей этой жизненной правдой-маткой стоит именно то самое жлобство, желание поиметь с ближнего больше, чем сам готов ему предложить. Почему ты не предложил мне скинуться на поездку, а сразу взял деньги у отца?»
«У меня ведь семья, я не могу позволить себе столько тратить на отдых».
«Думаю, можешь. Ты просто хотел отдохнуть за чужой, в данном случае отцовский, счёт, а сэкономленное потратить на что-то другое. Более того, ты привык так жить всю жизнь, и если родители смотрят на это сквозь пальцы, поскольку ты их сын, то я, будучи твоим братом, притом младшим, совершенно не обязан содержать ни тебя, ни твою семью. А за помощью, да, обращайся в любое время, помогу, чем смогу, выслушаю, объясню, посоветую, надо будет, пущу переночевать, и всё в таком духе».
«Спасибо», – прошипел он, поняв, что спорить со мной и торговаться уже опасно, можно потерять оставшееся.
В ту же ночь лёжа в кровати, я битый час слушал перед сном, как за стенкой Стёпа перешёптывается с женой. Наутро он дал мне 12 тысяч с небольшим, которые я целиком вернул отцу, чем одновременно и расстроил его, и порадовал. Ему было приятно, что младший сын не относится к щедрости и заботе родителя как к должному. А о взятии напрокат спиннингов было забыто, хотя я искренне считал это неплохой идеей, способной разнообразить наши монотонные дни, отягчённые никуда не девавшейся обидой и недомолвками.
Но вот они закончились. Уезжая домой, я отчётливо видел, что ничего не изменилось и измениться не могло, эта поездка, повторюсь, изначально была ненужна, а мысль о том, что ради неё где-то там вдалеке и безвестности я оставил Сашу, которая, возможно, уже вышла на работу, делала её почти ненавистной. На обратном пути я был поглощён предстоящими делами, постоянно смотря в окно, не замечал проносящихся мимо знакомых пейзажей, только давешние камыши вновь обратили на себя внимание и вызвали радостное чувство, но уже гораздо более обыденное. Если подумать, я не так уж и мало повидал в жизни, ничего сверхъестественного (да такого и не бывает), ничего выдающегося, пожалуй, даже ничего существенного, но кое-что интересное, своеобразное, красивое и родное мне удалось встретить.
LV
