День за днем арестованный играл с властями в кошки-мышки. Обвинение можно было построить только на признании Буера, но прошла неделя, а следствие не сдвинулось с места. У полиции оставался только один шанс — вырвать признание у подозреваемого, ведущего себя дьявольски хладнокровно, а для этого нужно было найти винтовку и иметь в руках доказательства.
Инспектор Хенкок почти уже отчаялся, когда случайно прочитал в газете заметку о так называемом парапсихологе Максимилиане Лангснере из Ванкувера, который заявил, что может раскрывать преступления, читая мысли преступников. Чтобы его не засмеяли, Хенкок ни с кем из сослуживцев не поделился своей идеей. Он просто позвонил Лангснеру и попросил его приехать.
Когда парапсихолог сошел с поезда, Хенкок увидел перед собой энергичного человека небольшого роста, лет 35. Тот протянул руку и представился.
— Вы считаете меня шарлатаном, но обратились ко мне потому, что отчаялись.
Хенкок хмыкнул:
— Не нужно быть прорицателем, чтобы догадаться об этом…
По дороге в участок Лангснер рассказал, что родился в Вене, а на Востоке обучался искусству телепатии. Он заявил, что человеческий мозг в состоянии стресса рассылает сигналы, которые могут перехватить и расшифровать специалисты.
Лангснср сказал, что он сядет где-нибудь около камеры узника, как это уже однажды делал в Берлине, и будет ждать, когда преступник раскроется перед ним, то есть откроет тайны своего мозга. В Берлине он уже имел дело с грабителем, спрятавшим украденные драгоценности. В конце концов мозг выдал сигналы о тайнике. Полиция легко обнаружила его по описанию Лангснера.
Уж не сумасброд ли это? Недобрые предчувствия стали закрадываться в душу Хенкока по мере того, как он слушал словоохотливого болтуна, похвалявшегося своими неимоверными подвигами.
— Дело вот в чем, — поддержал разговор полицейский, — мне нужно знать, что подозреваемый сделал с винтовкой, из которой он убил четверых. Без винтовки мы не можем от него добиться признания, а без признания нет и дела.
— Значит, вы хотите, чтобы я нашел винтовку? Так?
— Совершенно верно.
— Это делается очень просто, сэр. Если винтовка играет такую важную роль для вас, то еще большее значение она имеет для преступника. А если она важна для него, значит, он будет думать о ней. Я перехвачу импульсы его мозга и расшифрую их. для вас. В конце концов, он расскажет то, что вы хотите от него узнать.
— «В конце концов»?.. Что вы хотите этим сказать?!
— Я имею в виду, что рано или поздно он не выдержит и сломается. Поначалу все они суетятся, нервничают, напускают туману, но они знают, что я все равно прочитаю их мысли. А не пора ли нам посетить нашего приятеля? Мне хочется приступить к работе немедленно.
Сразу же после завтрака Лангснер взял из кабинета инспектора Хенкока стул, пронес его по тюремному коридору до камеры Буера, устроился на стуле, опираясь на трость с золотым набалдашником, и уставился на преступника. Через три часа после такого необычного «глазения» Буер потерял покой. Он не мог больше игнорировать присутствие этого господина, молча сидевшего напротив его камеры и не спускавшего с него глаз. Буер попытался ответить взглядом на взгляд. Потом стал ругаться.
А Лангснер продолжать смотреть.
На исходе четвертого часа Буер вскочил с койки и бросился к зарешеченному окну. По липу его ручьями стекал пот.
— Я не знаю, кто ты, — закричал он, — но убирайся отсюда, черт тебя возьми, и будь ты проклят! Убирайся, я тебе говорю!
А маленький человек на стуле, словно сыч, продолжал смотреть на Буера, спокойно пуская кольца табачного дыма в направлении обезумевшего от ярости узника.
Подозреваемый в убийстве человек бросился на свою койку и повернулся спиной к своему молчаливому мучителю. Инспектор Хенкок приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, как идут дела. Лангснер поспешно нацарапал несколько слов на клочке бумаги, скатал его шариком и щелчком послал записку Хенкоку, чтобы тот смог дотянуться до нее, не выходя в коридор.
В записке было сказано:
Странная дуэль продолжалась еще 40 минут. Затеи Буер медленно поднялся и сел на край постели, повернувшись лицом к Лакгснеру. Лангснер ждал именно этого момента, добыча морально выдохлась, мозг был открыт для обследования.
Когда Лангснер пошел в кабинет инспектора Хенкока, последний взглянул на часы, отметив про себя, что прошло ровно 5 часов с начала этого удивительного бдения у камеры преступника. Лангснер довольно ухмыльнулся.
— Есть результаты?!
— Конечно! Он мне мысленно рассказал, где спрятана винтовка. У меня в глазах ясная картина места, где она спрятана. Она в кустах в 500–600 футах от фермы, где совершено убийство. Дайте карандаш и бумагу.
