— Вот и прибери, Дементий Андреевич, сколь надобно на то казаков, и без промедления поспешай напереймы, на их сакмы[39] тайные, они тебе ведомы. Спешно собирайся, атаман. А вы все вдругоредь не держите язык за зубами.
Атаманы повставали с лавок, зашумели. Злобин уже от дверей обернулся к воеводе.
— А как не поспеем?
— Ране надо было об этом думать, ране. Не доспеете воровство упредить, следом пойдете. С ясыром да со скотом они не скоро продвигаться будут. Нагнать надобно, и отбить улусных. Не новик ты в сих делах, Дементий, сам разумеешь, что оно и к чему.
Вскорости около сотни казаков, конных и оружных, вышли из воротной башни походным строем под началом Дементия Злобина.
Афоньке не было череда в наряд какой идти. Дня три как он с Енисейского острога повертался, куда за хлебными запасами ходил. Но услышав, что поход затевается, враз вскинулся и доброхотом испросился в отряд. А все потому, что вот давно смутно было на сердце у Афоньки. Уж так смутно и нехорошо. И в тягость было осередь острожных стен сидеть — все тянуло куда подале идти, дело какое себе найти, чтобы тоска-кручина не глодала. С тех пор, как убили дружка Федьку во время киргизского набега, ровно что потерял Афонька. И Стеньку — гулящего человека не раз поминал. Были бы они и со Стенькой дружки, да вот не довелось. Вот и вызвался в поход, чтобы от дум невеселых уйти, тоску-горе развеять и с киргизами, коли доведется, счеты свесть.
До улусов, которые киргизы отогнать задумали, было ходу на коне дён пять. Дементий же Злобин порешил за три дни до улусов дойти и потому роздыхи давал самые малые. Шли спешно. Где можно — прямили в обход троп проторенных.
И шли тайно, без шуму лишнего, чтоб не дознались, кто куда и по какому делу идет, и не донесли до киргизов через их же лазутчиков, кои уж высланы под Красный Яр.
Дозорный отряд, казаков с десять, на полдня пути впереди шел. Шли с запасными конями, пересаживаясь, чтобы не поморить коней. Связь с отрядом держали беспрестанно. То один назад по своим следам скакал с вестями к атаману, то оттуда гонец прибывал с наказами.
И все же не доспели казаки.
Дозор передовой, в котором Афонька, почитай, бессменно шел и за старшего был, наехал на улус неожиданно.
Вел дозор верный татарин-новокрещен из подгородных. Он и проводником шел и толмачом. Казаки многие и сами по-здешнему понимали, но по-киргизски мало кто знал. А тот новокрещен знал по-киргизски, и по-джунгарски, и еще другие языки сибирские.
Вот он-то по одному ему ведомым тропкам и навел дозор на улус Абыртая. Улус был уже разорен и безлюден. На елани, на которой улус стоял, лишь остовы юрт виднелись. Ни живой души, ни голоса.
Еще когда далеко от улуса были, Афонька тревожился: никто встречь не попадает. Только раз почудилось, что затрещали где-то впереди кусты. Афонька глянул и приметил, будто темное в кустах метнулось. Зверь? Человек? Кинулся туда Афонька с двумя казаками, сабля наголе. Да где там! Нашли кусты ломаные, траву смятую. Видать по всему — человек здесь был. Проводник-новокрещен, который следом на то место набежал, недовольно головой закрутил, языком зацокал, ругаясь по-татарски, по-киргизски, по-русски.
— Ходим быстро вперед. Киргиз, видать, был, — сказал он.
Не выезжая из укрытия, где дозор остановился, послал спешно Афонька двух казаков встречь атаману. Послал еще двух вперед с татарином-новокрещеном в обход улуса — след поискать. А сам с остальными казаками стал ждать, не решаясь в малом числе из укрытия выйти. Не ровен час — засада где таится. Казаки не спешивались, поводья из рук не выпускали.
Через малое время появились посланные с вестью — атаман с людьми идет. И верно, вскорости атаман Дементий Злобин уже осаживал коня возле Афоньки.
— Ну, чо тут?
— Упредили нас, — хмуро ответил Афонька.
Въехали в улус. Вся елань была истоптана. Кругом валялись вещи разные поломанные, побитые: тряпье, войлок, туесы, коробы. Видно, в спешке угоняли киргизы ясачных. И невдаве. Угли в очагах и кострищах под золой еще тлели кое-где.
Дементий Злобин, все оглядев, еще раз золу в пальцах помял, сдунул с ладони, отер руку о кафтан.
— Менее как с полдни ушли, собачьи дети. Нагнать можно. По коням всем, быстрее давай. Афоня, здесь останешься. Есть где след? — обратился он к татарину-новокрещену, который только что вернулся. Тот кивнул:
— Есть след. Большой след. Много кони. Много пеший люди. Новый след совсем. Хорошо видно.
Казаки напряженно слушали.
— А? Слыхали? — оборотился Дементий Злобин к отряду. Все сидели уже верхами, дожидаясь, когда велят дальше идти.
— Ну, досматривай тут, Афонька, со своими, — атаман Злобин стегнул коня плетью. Тот пошел тяжелой рысью. Казаки тронулись следом и вот уже исчезли из виду.
