Но Мишка, ничего не отвечая, ударил его пищальным ложем в грудь и тот упал. Мишка, перепрыгнув через него, кинулся к Самсоновой избе. «Стой! — неслось позади. — Воровство! Разбой!» Встречь Мишке кинулись еще двое, но он и их разметал по сторонам. И вот уже он у подклети. На двери, что вела туда, висел замок. Он взмахнул пищалью и единым ударом снес его, отбросил пищаль и, рванув дверь, крикнул:
— Любашка! Это я, Мишка! Любашка! Здесь ты?
— Здесь, отыми меня от них, — глухо раздалось из подклетной теми.
— Любаш… — но тут на Мишку налетело сзади несколько человек. Его ударили по голове, и он без памяти свалился. А когда открыл глаза, то руки, у него были крепко скручены, а сам он лежал посередь двора и на голову ему лили из ушата воду.
— Очухался? — спросил кто-то над ним. Мишка поднял глаза и увидел над собой сына боярского Севостьяна Самсонова, мужика лет уж за пятьдесят. — Не мешкаючи волоките его в приказ к воеводе. Ишь чо удумал — воровать.
— Отдайте девку, — прохрипел Мишка. — То невеста моя. Слышь, Севостьян.
Но Самсонов ничего не ответил и отошел, а Мишку подхватили, поставили на ноги и поволокли за ворота.
Мишка вначале упирался, бранился, рвался из рук. Но его толкали в спину, и он смолк. «Ладно, — думал он, — дойдем до воеводы, — я ему все, все обскажу».
По острогу когда шли, все, кто встречались, спрашивали — за чо, мол, казака повязали и ведут. Им отвечали, что Мишка учинил воровское дело: оружный свершил разбой на подворье сына боярского.
Они уже были у ворот малого города, как увидел их казак Фролка, из Мишкиного десятка.
— Мишка! — кликнул он его. — Ты что под караулом?
— Эй, слышь, Фролка! — крикнул Мишка. — Скажи десятнику, чо невесту мою обманом отдали. Найди Афанасия нашего.
— Эва, чо! Да он тебя только сейчас искал.
— Христом богом молю, сыщи его, скажи — хотел я Любашку отбить. У Самсонова она, у Савостьяна, да вишь — повязали меня. Пусть в приказ идет, к воеводе. Он все знает.
Но тут Мишку ввели в ворота малого города, а Фролка, не мешкая, повернул назад — искать Афоньку.
Афоньку Фролка нашел дома.
Когда Фролка выпалил ему единым духом про то, что видел и слышал, Афонька вскочил с лавки.
— Вона значит как! А мне воевода сказывал так. Мол, Злобин Михаил поведал ему, что середь девок есть одна, которая его казаку глянулась, и что тот казак в дозоре седни. И воевода ему ответил, что знает про ту девку и коли казак в дозоре, то ни за кого иного ее не отдадут и как вернется казак с дозору, то пущай идет в приказную избу. Но атаман Злобин так сказывал воеводе: он, мол, сам девку возьмет и как вернется казак, то он ему передаст ее. Сам же атаман отъехал к себе на заимку и вернется через несколько ден. Чо же теперь получается?
— Затеял наш атаман с девкой той чо-то! — воскликнул Фролка.
— Ну скажи, какая каша крутая заварилась. Не зря Мишка не хотел в дозор идти, ровно чуял недоброе.
Афонька то ходил по горнице, то садился на лавку, то снова вскакивал.
— Ну, Мишку за буйство его, стало быть, посадят в тюрьму и плетей ему не миновать. А пока он там сидеть будет, девку-то окрутят с кем иным али Злобин ссильничает, это с него станется, а потом отдаст за кого из своих работников. Надо выручать девку. Ладно. Слышь, Фролка, — Афонька остановился посреди горницы. — Велю я тебе такое. Возьми из нашего десятка еще одного казака. Илейку возьми. Духом единым оседлайте двух коней и ждите меня за посадом. А Евсейке накажите, чтоб моего коня подседлал и ждал меня с ним у Самсонова подворья.
— Да ты чо затеял, Афанасей?
— Делай, чо велю. На мне ответ весь будет, коли чо. Али боишься?
— Да ни в жисть. А только смотри, чтоб тебе беды не было.
— Не будет. Не мешкай, и делай, как велено.
Фролка побежал из избы. Афонька же, опоясавшись саблей и сунув за пазуху нож и малую пистоль, которую ему прежний воевода за исправную службу пожаловал, пошел к самсоновскому двору. Он постучал в ворота. Оттуда спросили: кто и зачем. Афонька ответил, что это он, Афонька с конной сотни Злобина и что нужен ему сын боярский Самсонов, а для какой нужды, — он сам о том Самсонову доведет.
Афоньке отперли ворота, и он вошел к Самсонову.
Самсонов сидел за столом. Афонька, снявши шапку и перекрестившись, поклонился хозяину и поздоровался с ним.
— Ты чо, десятник, пришел за своего дурня просить? И не думай.
— Слышь, Савостьян, — ответил на это Афонька. — Ты меня знаешь — давно вместе на остроге.
— Ну и чо?
— Вот чо. Отдай девку миром. Прошу тебя, как мы вдаве друг друга знаем. Зря просить не стал бы.
— А ежели не отдам?
— Отдашь. Помысли, какое дурно молодой атаман учинил, — и Афонька рассказал все Самсонову.
— Мишка Злобин сказывал, что ему в услужение девка нужна и велел эту до его возвращения у меня подержать. Я обещался, не могу слово нарушить.
— А то, что казака обманули, — то гоже? Разве на том должен атаман стоять, чтобы своих же казаков обманывать, да и в таком деле? Ему чо девка эта? Блудом жить с ней станет, а ты — в услужение. Известно, какое услужение ему.
