Командир полка Крайнов, стиснув зубы, наблюдал за течением боя. Дела складывались скверно, совсем не так, как планировали штабисты: инженерно-саперный батальон майора Бурмистрова, не сумев преодолеть и половину пути, попрятался в укрытия, пытаясь из них достать пулеметчиков, засевших в здании бани. Артиллеристы попытались выкатить орудие, чтобы ударить по пулеметному гнезду прямой наводкой, но мина, выпущенная откуда-то сверху соседнего здания, накрыла весь расчет и двух автоматчиков, приданных артиллеристам в охранение. Панцирной пехоте требовалась серьезная поддержка. Движение вперед, и без того медленное, застопорилось совсем. Оставалось только удивляться, откуда у немцев берутся силы к сопротивлению.
Подняв трубку телефона, подполковник Крайнов спросил:
— Капитан Велесов?
— Так точно, товарищ подполковник!
— Теперь твоя очередь. Давай выручай своего друга. Без тебя ему тяжеловато придется. Баню двухэтажную видишь?
— Каменную? Вижу.
— Житья она нам не дает. Эту огневую точку нужно уничтожить. А там и дышать станет легче. Обойди ее справа и уничтожь в ней все живое! А артиллеристы тебя поддержат огнем. Место пристреленное, не промахнутся. Начнешь атаку после пятиминутного артобстрела. Все понял?
— Есть!
— Выступайте по команде «вперед»! Конец связи. — Соединившись по телефону с полковой батареей, Крайнов спросил: — Баню видишь?
— Так точно, товарищ подполковник.
— Давай приголубь ее сначала фугасными, а потом осколочно-разрывными минут на пять. Да так, чтобы чертям страшно стало.
— Сделаем, товарищ подполковник, — откликнулся командир батареи.
— И чтобы ни секундой больше!
— Понял!
Не прошло и минуты, как первые снаряды, пробив крышу бани, разорвались где-то внутри помещения, выбив наружу значительные куски стены. Кверху потянулись тонкие струйки дыма. Внутри бани что-то разгорелось. Скоро должно полыхнуть по‑серьезному. А снаряды продолжали рыхлить и без того побитую землю, выбрасывая из ее темных недр камни, слежавшуюся породу, а еще все то, что совсем недавно называлось землянками.
Ровно через пять минут артобстрел прекратился. Подняв телефонную трубку, подполковник скомандовал:
— Бурмистров, теперь твоя очередь. Вперед!
Подполковник Крайнов поднес к глазам бинокль. Самоходные артиллерийские установки второго штурмового отряда, выстроившись в линию, тарахтели могучими моторами и, бренча металлическими траками, грозно двигались в сторону почерневшей и обожженной бани. Грохнул танковый залп, и передняя стена бани, разбитая в щебень, разлетелась далеко по сторонам. Здание слегка накренилось, в какой-то момент показалось, что оно рухнет, но гранитные опоры стойко выдержали удар.
Штурмовой отряд, дружно поднявшись под прикрытием брони, ворвался в полуразрушенный разрывами двухэтажный дом, практически лишенный стен, — целехонькой оставалась только восточная, изрядно побитая осколками и расшатанная, — и забросал пулеметчиков гранатами. Огневые точки умолкли. Бой шел уже внутри бани. Раздавались автоматные очереди. Дорога к сараям была открыта.
— Зеленую ракету! — приказал командир полка, продолжая наблюдать за полем боя в бинокль.
Группа захвата второго штурмового отряда пересекла улицу и под прикрытием самоходного орудия двинулась к двум соседним зданиям, из которых велся непрерывный пулеметный огонь.
С передовых позиций взлетела зеленая ракета, и первый штурмовой отряд, поднявшись, атаковал каменные сараи, продолжавшие брызгать автоматным огнем. Отряд Велесова захватил второй этаж бани, заблокировал в подвалах остаток гарнизона и методично принялся забрасывать подвалы гранатами.
Инженерно-саперные отряды растекались по квадрату, уничтожали оставшихся в зданиях немцев и двигались по направлению к железнодорожному мосту, размещавшемуся в северо-западной части квартала.
На поддержку выдвинулись танки, грозно заявляя о себе, с расстояния тысячи метров точной стрельбой уничтожили огневые точки.
Танковые экипажи воевали грамотно, умело. Было видно, что бронемашины и штурмующие группы представляли собой слаженный механизм. Танки въехали на узкие улочки, всецело полагаясь на штурмующую пехоту, бежавшую следом (помогут, не подведут, не позволят пальнуть из фаустпатрона), вплотную подступали к атакующим зданиям и едва ли не в упор расстреливали стены, проделывая в них огромные бреши, через которые быстро просачивались штурмующие группы.
В цепи атакующих подполковник безошибочно определил Бурмистрова, и не потому, что тот выгодно отличался от других ростом. Было в нем нечто хищное, непобедимое, неистребимое. Таких, несмотря на их природную смелость, смерть, по каким-то своим, неведомым причинам, старательно обходила стороной. Как в них ни стреляй из автоматов, как их ни убивай минометами и разрывами снарядов, а они, вопреки всякой статистике, вопреки логике и законам войны, оставались жить. Будто надсмехаясь над курносой, неустанно лезли в самое пекло. В бою смерть не для них — обведут ее, обманут, надсмеются. У них другая судьба, сложная, но всегда верная.
