Три снаряда, выпущенные за минуту, разорвались в глубине двора. Через несколько секунд, когда дым ушел, можно было рассмотреть причиненные повреждения: от взрыва сорвало крышу соседнего здания; артиллерийский расчет разметало по двору и перевернуло на бок орудие.
Командир дивизии, наблюдавший за ходом боя штурмовых групп через стереотрубу, лишь приговаривал:
— Лихо, ай да молодцы!
Тяжелые орудия пробили в стенах «Редута № 2» и «Кернверха» значительные бреши. На стенах форта царило оживление. Через брешь было видно, как с северной части крепости к южному редуту движется подкрепление. Чтобы подойти к «Виняры», следовало пройти через проломы. Но без дымовой завесы в этом шабаше не обойтись.
До командного пункта дивизии докатывался гул артиллерийских орудий, различимо лупили гаубицы. Эхо тяжелых орудий проникало даже на командные пункты, слегка сотрясая здание.
— Соедини меня с батальоном Бурмистрова, — сказал командир дивизии Мотылевский связисту.
— Я — Грач, вызываю Сокола, — проговорил связист. В наушниках через шум боя послышалась громкая, но плохо различимая речь.
— Я Сокол! Прием…
— Товарищ генерал-майор, Сокол на связи.
Взяв трубку, комдив одобрительно заговорил:
— Лихо, майор! Молодец! Переходите ров.
— Уже приступили. Поджигаем амбразуры редутов из танковых и ранцевых огнеметов. Пробиваемся к бреши и входим в крепость. Нам бы дыма побольше, чтобы вплотную подойти.
— Сделаем вот что… Сейчас я отдам приказ, чтобы отдельная химическая рота сосредотачивалась на левом фланге боевых порядков вашего штурмового отряда, а там дашь им сигнал, когда поставить дымовую завесу.
— Все понял, товарищ генерал-майор. Свяжусь с ними.
— Приступай, конец связи.
Пулеметные расчеты и автоматчики за толстыми стенами крепостей чувствовали себя в безопасности и непрерывно изрыгали из автоматов и пулеметов на почерневшую израненную землю тонны свинца и железа, пресекая всякую попытку приблизиться к стенам. Штурмовой отряд дважды поднимался в атаку, но был вынужден залечь под неумолкающим огнем.
На позиции выдвинули огнеметные танки. Длинные струи огня — смесь мазута и керосина, — преодолевая сопротивление ветра, слегка изгибаясь, напоминали огненного змея, пытавшегося дотянуться до редутов, но, не дотянувшись до намеченной цели, падали у подножия крепости, где вяло догорали под комьями земли от близких разрывов.
— Товарищ майор, до стены не достать, — произнес командир огнеметного танка после очередного выстрела. — Надо бы отходить, пока немцы не подбили.
Майор Бурмистров, наблюдавший за потугами огнеметного танка, болезненно поморщился. Придется придумать нечто эффективнее.
— Спрячьтесь за укрытие. Еще понадобитесь.
— Есть!
Огнеметные танки неохотно, с трудом смирившись с фиаско, сползали с вала и, злобно постукивая траками, скрылись за остовом дома с выпиравшими наружу лестничными проемами.
Возникла пауза, где каждый решал свою задачу. Немцы подтягивали к месту атаки дополнительные силы, заделывали пробоины, понимая, что штурм будет продолжен. Советские артиллеристы сгружали с машин снаряды и подтаскивали их к орудиям; танкисты пополняли боекомплект, понимая, что одним часом тут не обойтись; раненых, кто мог идти пешком, отправляли своим ходом в полевой лазарет; тяжелораненых увозили на подводах и потрепанных грузовиках в госпитали.
— Товарищ майор, — подполз к Бурмистрову командир саперной группы старший сержант Попков, дельный и серьезный дядька лет сорока, — а может, попробуем сделать так, как в пятом форте?
Мысль была дельной: сбросить бочки со взрывчаткой в ров, ослепить немцев и перейти на другую сторону рва. Вот только во время штурма форта не было такого плотного огня, гарнизон был менее многочисленным, да и сам ров не столь глубокий, как в Цитадели.
Немцы, словно что-то почувствовав, замолотили из спаренного пулемета. Раздавались разрывы мин. Жестокий обстрел заставлял держаться вблизи укрытий, высунулся на передний край — и, считай, пропал! Придется преподать вам урок военной науки.
Просвистевшая рядом мина заставила невольно вжать голову в плечи; жахнула где-то сзади, неглубоко копнув землю. Окружающая поверхность была изрыта воронками — большими и малыми, — заполненными разным хламом: покореженным металлом, ветхим тряпьем, отстреленными гильзами; где-то на середине между крепостными стенами и первой линией атаки стонали раненые, до которых не добраться; равнодушные ко всему окружающему, в нелепых и неестественных позах, часто тревожимые разрывами, слегка присыпанные землей, лежали убитые. Привычная картина фронтового дня, известная на всякой войне, на своей и чужой территории.
Майор Бурмистров в знак одобрения кивнул:
— Сделаешь брешь в стене пошире, чтобы пехота о камни не спотыкалась… Как только танкисты и пулеметчики выйдут на позиции и начнут стрелять по редутам, ты со своей группой под прикрытием танкового огня подтащишь ко рву взрывчатку в железных бочках и установишь ее напротив амбразур. А потом по сигналу сбросишь в ров и ослепишь немцев. Все понятно?
