Люди Огненного Кольца полностью

«Не выдержат, — подумал Тасеев с отчаянием. — Не выдержат, лопнут ремни, и плакала моя удача!»

Но ремни выдержали, и Тасеев услышал:

— Не тяни!

Гусев на четвереньках стоял на плоской плите и красными глазами, красными, как его ободранная щека, смотрел на Тасеева. Но Тасеев отпустил ремни только тогда, когда Гусев перепрыгнул предательский шлаковый поток и лег рядом.

Они смотрели в безоблачный клочок неба и на тихие осыпи.

Они смотрели на тихие осыпи и слушали шуршание, шорохи, слушали странные запахи серы и пыли и совсем уж странные запахи, принесенные сюда ветром, — запахи трав и моря…

Потом Тасеев встал и смотал ремни. О гранитоиде он не жалел. В конце концов, в следующем сезоне он может опять сюда добраться… Он скосил глаза — без Гусева…

Павел Палый и Маркони с сейнера сидели на веранде, пили бормотуху и смотрели на сейнер.

— Маркони, что ты там о камнях травил?

— Было! — сказал радист. — Мы булыжники со дна морского иногда тралом цепляем. Так вот у нас один чудак, специалист по селедке, желает по этим камням диссертацию сделать.

— А как же это он в геологии потянуть может? Тут же образование надо, ты что-то темнишь!

— Этот парень вытянет, он двужильный! Он меня из таких передряг вытягивал, что только позавидовать такой силе можно! — Доброе, в шрамах, лицо радиста смеялось. Он очень хотел угодить, Палому: — Бормотуха у тебя — мед! Ты мне на борт ее пошли, а я тебе записей магнитофонных подкину. Сам в океане писал — со всех станций мира!

Палый кивнул:

— Пойдет!

— А где твои чудаки? — спросил радист. — Я одного из них, вот с такими ушами, помню. Гусин, что ли? Нет, Гусев! Я его однажды на Онекотан высаживал.

— Это мои кореша, парни что надо! — похвалился Палый. — Да вон они!

Как это бывает на Курилах, прямо под чистым солнцем неожиданно поплыл туман. Туман был неплотен и весь пропитан серебряным рассеянным светом. Тасеев и Гусев появились на краю обрыва, но Паша Палый и радист с сейнера видели не их, а гигантские, отброшенные на туман тени. Тени эти колебались, двигались, становились то четкими, то, наоборот, таяли, а потом благодаря какому-то акустическому эффекту до Павла Палого и разинувшего от удивления рот радиста донесся голос Тасеева:

— Не забудь Пашке спиртовое местонахождение указать и колбасу верни.

Юрий Васильев. РЕПОРТАЖИ: «…На Южном Сахалине, в поселке, расположенном вблизи областного центра, среди вишен и сосен возвышается похожее на корабль здание научно-исследовательского института, одна из лабораторий которого принадлежит вулканологам. Стеллажи тут заставлены микроскопами, книгами, коробками со шлифами, наконец, бесчисленными образцами пород, среди которых выделяется формой и весом крупная вулканическая бомба типа «хлебной корки», привезенная с острова Парамушир вулканологом Г. Шпановым. Она ничем, собственно, не интересней других бомб — ленточных, веретенообразных, шлаковых, — но бесчисленные ее изображения можно найти чуть ли не в любом иллюстрированном журнале. Открою секрет. Когда журналисты очень уж сильно начинают досаждать вулканологам, на свет обязательно появляется эта бомба. Не знаю, чем это объяснить, но не было случая, чтобы журналисты не клюнули на такую приманку… А ведь рядом на стеллажах лежат воздушные, нежные, как газовые пузыри, снежные куски пемзы, желтые, как янтарь, кристаллы серы, цветные, как мозаика, куски опалитов — богатейшая коллекция, собранная вулканологами, специалистами, которых в мире, наверное, меньше, чем космонавтов».