Правительство считало необходимым поднять налогообложение для нефтяной промышленности через введение более высоких экспортных пошлин и налогов на пользование природными ресурсами. Ходорковский отчаянно сопротивлялся. В мае его людям в парламенте удалось отразить первую попытку введения налогов на добычу полезных ископаемых, однако Греф и Кудрин восприняли это как личную обиду. По словам близкого к Кудрину банкира, до этого момента они намеревались защищать Ходорковского от жаждущих расправы спецслужб. Но тот не только разрушил планы либералов, но и уничтожил все аргументы в свою защиту.
— Он стал крупнейшим инвестором в Думе, — сказал банкир. — Он спонсировал половину Думы. И, честно говоря, это уже пугало. На его стороне выступили не только связанные с бизнесом депутаты, но и старые коммунисты, сумасшедшие националисты, антисемиты, либералы и консерваторы. Вся эта безумная разношерстная компания единогласно проголосовала против увеличения налогов. Кудрин вызвал его и сказал: «Миша, ты все испортил. Нельзя покупать государственные органы. Есть люди, которые хотят поднять налог до девяносто процентов. Нужно было соглашаться». Знаете, что он ответил Кудрину? Он сказал: «Ты меня за кого принимаешь? Иди к черту. Я тебя уволю».
Греф и Кудрин понимали, что ситуация патовая, а Ходорковский, как утверждал банкир, ее только усугубил. Вдохновленный результатами голосования, он начал обзванивать кандидатов на должность премьер-министра и говорил им, чтобы те согласовывали свои планы лично с ним.
— Он говорил им, что голосование показало, насколько велико его влияние в Думе. Он сказал, что теперь имеет право выбрать следующего премьера.
Ходорковский отрицает сам факт подобных звонков. Однако через несколько недель в прессе появились сообщения о том, что он является лидером «опасной» группировки прозападных олигархов, стремящихся подорвать президентскую власть, взять под контроль парламентское большинство и превратить страну в парламентскую республику с номинальной ролью президента. В материале подробно описывались последние действия Ходорковского, что определенно должно было усилить паранойю людей Путина. Деятельность этой группы олигархов была названа «антинациональной». Их имущество было зарегистрировано в офшорных зонах и не подпадало под юрисдикцию государства: «Олигархи осознанно или бессознательно апеллируют к ресурсу других государств как гарантов их интересов на политико-экономическом пространстве России. Можно констатировать, что олигархи, завершив первичную приватизацию основных объектов национальной экономики, перешли к своего рода приватизации политико-властного пространства России».
Этот материал полностью соответствовал настроениям людей Путина и, по словам не только автора, но и связанного со спецслужбами крупного банкира, передавал суть разговоров в офисах Ходорковского и его телефонных бесед с партнерами.
— Многие из тех, кто оказался в тюрьме, угодили туда потому, что при прослушке спецслужбы узнали, что те о них думают. Они услышали всевозможные оскорбления в свой адрес, — сказал политический аналитик и соавтор того материала Станислав Белковский.
Вскоре Путин перестал скрывать свои намерения. В мае он пригласил Ходорковского, Абрамовича и некоторых их заместителей свою резиденцию в Ново-Огарево. По словам одного из присутствовавших, за обедом они обсуждали сделку по Exxon/Chevron. Когда перешли к хорошему коньяку, Путин велел Ходорковскому прекратить спонсировать коммунистов. Ходорковский запротестовал, заявив, что обсуждал финансирование с Волошиным и Сурковым, но Путин отрезал:
— Оставь. У тебя большая компания, много других дел. У тебя нет на это времени.
Ходорковский упорствовал: сказал, что не может запретить другим акционерам ЮКОСа финансировать тех, кого они хотят, даже если сам полностью откажется от спонсирования Коммунистической партии. Он сказал: «Если мы — открытая и прозрачная компания, я не могу запретить своим акционерам и сотрудникам выбирать политическую линию». Он пытался объяснить, что социальные проекты и поддержка демократии для него не менее важны, чем бизнес.
Разговор резко оборвался, гости ушли. Но Путин не собирался оставлять все как есть. В июне ему предстояла первая поездка в роли президента — государственной визит в Соединенное Королевство и встречи с премьер-министром Тони Блэром и королевой. Однако уже тогда он намекнул на возможные проблемы. На ежегодной пресс-конференции 20 июня он обрушился на бизнесменов, заблокировавших в парламенте реформы энергетической отрасли. И хотя Ходорковского он не назвал, намек был прозрачен.
— Это не значит, что мы должны позволить отдельным представителям бизнеса влиять на политическую жизнь страны в своих групповых интересах, — сказал он.
Путин впервые публично высказался против реформы политической системы и превращения страны в парламентскую республику. Он сказал, что это «не обсуждается и даже опасно». Было понятно, кому адресованы эти заявления.
