Утром 1 апреля Скуратов вручил Ельцину отчет о найденных в швейцарских банках незаконных счетах двадцати четырех российских граждан. К вечеру Кремль предпринял еще одну попытку сместить Скуратова. Его заместитель Юрий Чайка и главный военный прокурор Юрий Демин были вызваны к главе администрации президента, стройному бородатому экономисту Александру Волошину, на тот момент близкому соратнику Березовского. Волошин, Путин, Патрушев (тоже выходец из петербургского КГБ, в последние четыре года занимавший руководящие посты в ФСБ) и Пугачев принялись уговаривать Демина и Чайку открыть уголовное дело против Скуратова за его развлечения с проститутками. Чайка и Демин перепугались.
— Они не понимали, зачем их вызвали. Словно разговор слепого с глухим, — сказал Пугачев. — Оба были вне себя от страха. «Как мы можем открыть уголовное дело против генпрокурора?» — спросили они. И огляделись. И Путин, и Патрушев на тот момент особым влиянием не располагали. Они посмотрели на нас и сказали: «В итоге нас уволят и обвинят в попытке государственного переворота». Я прямо видел это в их глазах. Я понял это сразу. И поговорил с каждым отдельно.
В переговорную напротив кабинета Волошина сначала он пригласил Чайку.
— Я спросил у него: «Что нужно, чтобы открыть уголовное дело?» Но шансов, как я понял, не было. Тогда я пригласил Демина и спросил: «Ты готов стать генпрокурором?»
Понимая, что обещания щедрых вознаграждений и служебных повышений желаемого эффекта не дали, Пугачев попросил сообщить, что нужно для возбуждения уголовного дела.
— Мы проговорили шесть часов. Все досконально обсудили. Они сказали, что дело против генпрокурора может возбудить только генпрокурор. Я сказал Чайке: «Ты сейчас первый зам, ты займешь место исполняющего обязанности генпрокурора и сможешь открыть дело против бывшего генпрокурора». Он ответил: «Нет, это должен одобрить Совет Федерации». Я сказал: «Если уголовного дела нет, Совету Федерации нечего одобрять». Мы часами это обсуждали и возвращались к тому же. Я понял, что договориться с ними не получится, ничто не могло их переубедить.
Дело было уже за полночь. У Пугачева закончились аргументы. Оставалась последняя попытка — он позвонил генпрокурору.
— Я сказал, что он мне нужен. Он ответил: «Да, Сергей Викторович, что вам нужно?» Я сказал, что это не по телефону. Но он снова спросил, в чем проблема. Сказал: «Я должен знать». И я отправил помощника с запиской к нему домой.
Но оказалось, что у Скуратова не было желания общаться лично. Пугачев полагал, что его успел предупредить Чайка. Когда через какое-то время Пугачев перезвонил, ему посоветовали обратиться к дежурному прокурору. Этим человеком оказался Вячеслав Росинский. В ту ночь он был в ужасном состоянии. Он много пил — его дочь недавно покончила с собой, и он безутешно оплакивал потерю. Тем не менее, Пугачев отправил за ним машину.
— Он был в растерянности, понятия не имел, куда его везут, — сказал Пугачев. — Вошел в мой кабинет, сел, от него разило перегаром. Я ему сказал: «Это очень просто. Открываешь уголовное дело против генпрокурора». Показал ему обвинительную схему — мы подготовили ее заранее. Он сказал, где и что нужно поправить. И подписал.
Пугачев задумался о том, что ему предложить взамен.
— Я сказал, что не смогу сделать его сразу заместителем генпрокурора. А он ответил: «Этого и не надо. Я не хочу. Если можно, я бы хотел должность генпрокурора Москвы».
Пугачев пообещал, что так и сделает. И хотя сдержать слово у него не получилось, значения это уже не имело. Уголовное дело против Скуратова по факту превышения должностных полномочий было возбуждено. Ельцин немедленно отстранил его от должности. Положение ухудшилось, когда проститутки с видеозаписи заявили следователям, что их услуги были оплачены бизнесменом и банкиром, в отношении которых вел расследование сам Скуратов.
Какое-то время он еще сопротивлялся и заявлял, что видеозапись — подделка, а уголовное дело инспирировано политиками в стремлении закрыть расследование и не дать ему подобраться к коррупционерам в верхушке Кремля. Он сказал, что дело возбудили в обход закона, с чем согласилась и привлеченная к расследованию Московская военная прокуратура. При втором голосовании Совет Федерации снова отклонил его отставку — даже после открытого уголовного дела. Волошин выступил ужасно — он мычал, заикался, его то и дело перебивали сенаторы. Кремль проиграл во второй раз, о чем на следующий день раструбили все газеты. Это был четкий сигнал о том, что власти Ельцина приходит конец.
— Сегодня, 21 апреля 1999 года, власть президента России рухнула, — сказал один губернатор.
