Однако должность Путин сохранил. Он утверждал, что дело против Собчака сфабриковано и является частью кампании, инициированной спецслужбами старой гвардии в 1996 году накануне переизбрания Собчака. Со спецслужбами у него были принципиальные идеологические расхождения. Затем Собчак попал в фокус уголовного расследования о предполагаемых взятках. Но при этом ни Путин, ни Юмашев не говорили о том, что в случае ареста Собчака есть риск ареста и самого Путина. Никто не хотел думать о том, что случится, если он попадет в лапы к оппонентам.
Путин организовал вывоз Собчака из больницы в самый разгар праздников, когда никто ни за чем не следил. Он вывез его на частном самолете, который, по словам одного приближенного лица, принадлежал близкому другу Путина Геннадию Тимченко, предположительно бывшему агенту КГБ и обладателю экспортной монополии на петербургском нефтяном терминале. Когда Путин вернулся в Кремль, Юмашев испытал невероятное облегчение:
— Два-три дня я метался в ужасе и отчаянии. Если бы ФСБ или МВД поймали Путина с Собчаком при пересечении государственной границы, случился бы грандиозный скандал. Для меня было важно, чтобы преемник президента был способен пожертвовать карьерой ради справедливости. Когда Путин вернулся, я рассказал об этом Борису Николаевичу.
Юмашев рассказал еще об одном случае, который оставил у него сильное впечатление о Путине. В конце 1998 года, когда Примаков еще был премьером, Путин окликнул Юмашева из машины и сказал, что только что говорил с Примаковым и просит о срочной встрече.
— Он приехал и сказал: «Сложилась странная ситуация. Примаков вызвал меня и приказал мне как главе ФСБ начать прослушивать Явлинского».
Григорий Явлинский возглавлял в Думе либеральную оппозицию — именно его фракция заговорила о коррупции в кабинете Примакова. Вероятно, Примаков объяснил, что прослушка нужна потому, что Явлинский — американский шпион. Путин отказался, заявив, что для него это абсолютно неприемлемо: если ФСБ начнет работать по советской схеме и охотиться за политическими диссидентами, это уничтожит спецслужбы. Путин сказал, что если Ельцин разделяет позицию Примакова, то он готов уйти в отставку.
Ничто из этого не состыковывалось с деятельностью Путина в Петербурге в должности вице-мэра, где делами заправлял безумный альянс КГБ и ОПГ. Не состыковывалось это и с деятельностью Путина в Дрездене, где он отвечал за работу с нелегалами на Западе. И все же Юмашев утверждал, что воспринял эти слова всерьез. Даже сейчас, после всего, что случилось за двадцать лет его правления, Юмашев говорит, что Путин был искренен:
— Я на сто процентов уверен, что он меня не разыгрывал. В той ситуации Путин действительно был готов уйти, он был очень решительно настроен против всего этого. Но, конечно, Борис Николаевич в жизни такое бы не одобрил.
Юмашев полагал, что Путин полностью поддерживает пылкие призывы Собчака к демократии, но, казалось, он не знал или не хотел знать о том, как в действительности осуществлялось управление в городе.
Путин был мастером вербовки агентуры. Как утверждал один его бывший сотрудник, это было основной его деятельностью в КГБ.
— В школе КГБ учат, как произвести хорошее впечатление на людей, с которыми вы общаетесь. Путин отточил это мастерство до совершенства, — сказал высокопоставленный агент внешней разведки. — В узком кругу друзей он был невероятно очарователен, мог обаять кого угодно. В должности зама был весьма эффективен: поручения выполнял быстро, с творческим подходом, не заморачиваясь выбором средств.
Если тогда, в год интенсивного давления и нападок на Семью со стороны Примакова, Юмашев оказался наивным, то, вероятно, наивен был и Борис Березовский — лукавый сладкоголосый олигарх, лихо проворачивавший подковерные сделки и способствовавший распределению основных активов и правительственных постов в узком кругу избранных бизнесменов. Во времена, когда автопромышленность скатилась в организованную преступность, он заработал огромное состояние на торговых схемах с символом советской эпохи АвтоВАЗом. Он выжил после покушения, пробрался в Кремль, чаевничал в кабинете шефа охраны Александра Коржакова, а затем подобрался и к самому президенту, и к Семье. Все это время он укреплял связи с лидерами чеченских сепаратистов. Клуб Березовского ЛогоВАЗ стал неформальным местом, где принимались правительственные решения. Достигнув пика влияния в 1996 году, младореформаторы из правительства Ельцина вместе с олигархами собирались в отреставрированном старом особняке и ночами напролет обсуждали меры против старой гвардии.
