Рейван повернулся на бок, чтобы встать с ложа, и заскулил от боли в руке. Все его раны быстро заживали, кроме правого плеча. Оно беспрестанно болело, несмотря на то, что внешне почти заросло. Рейвану казалось, что сухожилия внутри разворочены. Убийственная рисская стрела вошла прямиком в сустав, порвав ткани и пробив плечевую кость. Кзорг боялся, что не сможет владеть рукой, как раньше, не сможет владеть оружием, а значит станет бесполезен для ордена. Он ещё не набрался сил, чтобы передвигаться, не придерживаясь за стены, но чувство собственной уязвимости толкало его каждый день совершать тренировку.
Кзорг дотянулся до меча, лежавшего рядом на столе, и сжал рукоять. Так он чувствовал себя сильнее. Меч подарил ему Ингвар. Ван привёл кзорга в оружейную и позволил выбрать любое оружие и снаряжение в оплату того, что риссы нанесли кзоргу увечья и уничтожили его вещи. Оказавшись в оружейной, Рейван испытал настоящее воинское наслаждение. Он взял себе нож и меч рисских мастеров. Оружие из северной руды было легче и прочнее, чем клинки Харон-Сидиса, кованные из бурого железа. Кзорг остался очень доволен, хотя и не вкладывал особого значения в предметы, делавшие для него свою работу. Он прекрасно знал, что искусство меча заключается в руках, держащих его.
«Проклятье! Сколько сил мне нужно, чтобы встать с постели! — разозлился Рейван. — Время уходит. Мне нужно скорее окрепнуть и найти беглеца — иначе сдохну!»
Рейван потянулся за штанами.
«Надо шевелиться! Снова приду последним, и они вытряхнут из меня душу…»
Рейван оделся и вышел в зал. Женщины испугались — они так и не привыкли к кзоргу в доме — и притаились в углу. Рейван прижал меч к телу и отправился на внутренний двор. Спускаясь с крыльца, он крепко держался за поручень — бедро на ступенях болело. Рейван хромал.
— И это он тролля убил — поглядите на него! — воскликнул Лютый.
Соратники стояли полукругом, оперевшись на щиты, и ждали его. На головах воинов в утреннем солнце сверкали шлемы, и зубы скалились в предвкушении тренировочной битвы. Рейван снова явился последним, и соратники, сомкнув щиты, двинулись на него стеной. Кзорг извлёк меч, уронив ножны на землю, и взял из-под навеса щит.
Мощный удар щитов снёс Рейвана с ног. Воины колотили его по броне и вонзали мечи в землю рядом с головой. Рейван рычал и сопротивлялся, но был бессилен против толпы.
— Одолели кзорга! — усмехнулся ван Ингвар. — Довольно колотить мертвеца.
Ван отогнал своих людей. Рейван лежал в измождении на земле и наблюдал, как соратники продолжали сходиться меж собой в битве. От усилий сердце его колотилось на пределе, но Рейван чувствовал себя счастливо. Сражение, пусть и тренировочное, было тем, для чего он был рождён.
Вскоре рядом растянулись на земле, глядя в небо, и другие воины. Рейван поймал себя на мысли, что не чувствовал себя чужим среди риссов: после драки все были равными и одинаково измученными. Он не чувствовал озлобления от воинов, какое они могли бы питать к врагу. На вечернем пиру все они сидели за одним столом, ели и пили вместе, как братья. Но чем Рейван довольствовался с избытком — это насмешками.
Ночью, после пира, пьяный и измотанный, он решил поправить шкуры на ложе, и нашёл соломенную куклу. Рейван сразу сообразил, что комнатка раньше принадлежала Ингрид. Ван Ингвар, возможно, желал выказать гостю особое покровительство, разместив его в своём доме, но знатно повеселился, отведя ему девичьи покои.
Кукла обратила Рейвана мыслями к Ри. Ему было странно вообразить эту бойкую девочку с соломенной куколкой в руках, и от этого представления в сердце что-то кольнуло. Рейван нахмурился и признался себе, что скучает по ней. Её образ из воспоминания зашелестел звонким смехом, блеснул озорным взглядом, полным участия. В душе отозвалось неведомое прежде чувство. Рейван не знал его названия.
«Надеюсь, тебе повезет с мужем», — тихо проговорил он и сжал челюсти. Это было единственное, что он мог пожелать ей.
***
На другой день во время тренировки на площадь привели связанного вана Эльфдана из Тьёле. Он был уличён в сговоре с набулами и собирался перейти на их сторону в грядущей войне. Ван Ингвар велел растянуть предателя на столбах и на глазах у всех собравшихся вскрыл ему рёбра топором. Ван Эльфдан произносил ругательства, сыпал проклятия и славил богов до самого конца, пока не затих. Но не попросил о пощаде.
— Что это, кзорг морщится от вида крови? — усмехнулся над Рейваном Лютый.
— Риссы красиво умирают, — попытался съязвить кзорг в ответ.
— Никакого страха перед смертью, потому что боги не принимают в свой чертог трусов! — громогласно ответил Лютый. — Кзорги ссут перед смертью, Рейван? Вам ведь не за что жить и умирать, кроме страха перед Причастием?
Рейван растерялся от вопроса, который никогда раньше себе не задавал.
«Боюсь ли я умереть? Боюсь, — поразмыслив, признался он себе. — И именно этот страх ведёт меня ко всем моим победам».
— Арнульф, поезжай в Тьёле! — приказал Ингвар, оглашая весь двор, чем прервал задумчивость Рейвана. — Назначаю тебя ваном вместо Эльфдана. Ты заслужил, верный мой брат!