— Да, — хладнокровно ответил кзорг. Его рука сжимала эфес меча, готовая выполнить приказ.
В этот момент к ним подбежал парень лет пятнадцати с косой по спине, такой же, как у всех рисских воинов, в шерстяной рубашке, подпоясанной широким ремнём, и озорными, как у всех юношей, глазами.
— Приветствую воинов вана Ингвара, гостей Хёнедана! — поклонился парнишка. Рейван ослабил хват. — Ван Харальд просил передать, что ждёт всех в большом зале, — парень показал рукой на главную башню. — А разместиться вы сможете вот в той казарме с другими воинами.
— Хорошо, спасибо, дружок, — сказал Лютый, похлопав парнишку по плечу, — беги.
Галинорец поглядел на Рейвана, хищно раздувающего ноздри.
— Не здесь, мясник ты проклятый! — бесстрашно прищурился галинорец. — Доставим Ингрид в Каэрван, и там… Я мог бы выдать тебя Харальду, но те стал. Ты был бы уже мёртв. Ингвар сказал тебе, что всё решим дома. Потерпи немного.
— Ингвар обманул меня! — раздражённо пшикнул Рейван.
— Ты — кзорг! Ты хотел, чтобы Ингвар отдал тебе меня по одному лишь твоему желанию? — возмутился Лютый. — Я поклялся своему вождю в верности. А клятва и вождя обязывает перед теми, кто её принёс.
Рейван стиснул челюсти так, что зубы заскрипели. Лютый тоже оскалился, набрал очередной черпак, вылил его на голову Рейвана и сказал:
— Помойся тут пока. Я никуда не денусь. Пойду в большой зал — жрать хочу.
Галинорец взял подмышку ножны с мечом, прижал к себе наручи, подцепил доспех и устало зашагал в сторону главной башни.
***
Рейван, изнемогая от ярости, вошёл следом за Лютым в главный зал и на пороге столкнулся с крепким воином в меховом плаще. Своей позой и неповоротливостью он напомнил кзоргу горного тролля. Поглядев на рисского воина со звериной прямотой, Рейван почувствовал, что сейчас вот-во затеет драку, чтобы унять свою спесь. Но грозный соратник Харальда вдруг широко улыбнулся и, похлопав гостя по плечам, отошёл с пути.
Зал был полон людей. Их разнородные голоса и попытки скальда, мерно бившего в барабан, подчинить общий хаос единому ритму, начали давить на Рейвана с самого начала вечера. По всему пространству полыхали горящие чаши, щиты и топоры торжествовали на стенах. Ван Харальд сидел на возвышении за центральным столом в окружении соратников. Превозмогая гул воинских голосов, он рассказывал легенду о столетней войне с набулами. Увлечённый расказом, ван всё же заметил, как молодой каэрванский воин рухнул на скамью в самом углу зала и потянулся к кубку.
— Нет, иди тоже сюда! — воскликнул Харальд, махнув Рейвану рукой, — садись ближе, вы мои гости.
Рейван досадовал, что удостоился общего внимания, но близость к Лютому успокоила его.
— За тебя и твой дом, ван! — поднял кубок Рейван навстречу руке Харальда, и все соратники присоединились к его тосту.
— Рейван, это моя жена Алва, а моего сына Рёгнара ты знаешь, он бился с вами в лесу.
Сидевшая рядом с Харальдом прекрасная, но уже немолодая женщина в расшитом золотом платье слегка поклонилась Рейвану. А широкоплечий мужчина, молодой, но уже с рунами по всему черепу, встал и дружелюбно положил ладонь гостю на плечо.
— Садись сюда, — указал Рёгнар на место против себя.
Лютый пододвинулся, давая сесть кзоргу, и продолжил с невозмутимой ухмылкой жевать пищу. Рейван перекинул ногу через скамью и тяжело опустился за стол. Ему немедленно наполнили кубок. Загремели тосты.
Зал бурлил, как горная река, и Рейван ощущал себя пленённым её течением. Он пил со всеми, но ел мало, не спуская хищного взгляда с галинорца. Двери в зал постоянно отворялись, люди входили и выходили. Поток бушевал, как после таяния снегов. Рейван хотел поскорее выбраться на берег, он очень устал после бессонной ночи и тяжёлого дня, но не мог проявить неуважение к вану Харальду и Рёгнару, усадившим его рядом с собой.
Вдруг Рейван услышал, как кто-то окликнул его по имени. Он обернулся: к нему пробиралась Ингрид, а за ней величественно плыла целительница Маррей.
Ингрид с игривой улыбкой и блестящим взглядом села рядом. Маррей — на противоположную сторону: к вану Харальду, его жене и сыну.
— А где Тирно? — спросил Лютый. — Мне его тут очень не хватает.
— Маррей не разрешает ему вставать, — ответила Ингрид, выглянув к Лютому через спину Рейвана. — У него как это… что-то с кровью.
— Заражение крови, — поправила Маррей. — Я даю ему специальные снадобья, ему пока нельзя пить мёд с вами.
— Да, мы бы без тебя многих уже потеряли, Владычица! — произнёс ван. — Давай выпьем за тебя!
Риссы наполнили кубки и воскликнули: «Выпьем!»
— Если бы не эта женщина, — обратился ван к своим гостям: Лютому, Рейвану и Ингрид, — многие из людей в моих долинах умерли бы. Владычица Маррей откликнулась на зов и пришла к нам во время шествия чахотки, и спасла многих. Воистину ты великая и богатая душой, Маррей, хоть и зовут тебя Владычицей набулов!
Ван Харальд снова поднял кубок, Маррей скромно улыбнулась, но даже не пригубила мёд. Также она не взяла в рот ни куска мяса из всего обилия, что стояло перед ней на столе. Единственное, что Владычица ела из рисской пищи, — были пресные лепёшки и лук.