— Нашли время шуметь!
— Спать не дают!
— Я пожалуюсь хозяину!
Дядюшка Дэвиль выслушал всех и принялся перетаскивать вещи.
Тетушка Джулия заметила, что он устал.
— Дядюшка Дэвиль, я же вам сказала, что нужно позвать рабочего.
— Я не устал.
— Не шумите! — опять послышался чей-то голос, и им пришлось перейти на шепот.
Тетушке Джулии было совестно. Ведь дядюшка Дэвиль очень устал. И все это он делал ради того, чтобы она не поднималась на пятый этаж. А для него комнаты на втором этаже не нашлось, он должен был остаться на старом месте. Тетушка Джулия чувствовала себя виноватой.
— Дядюшка Дэвиль, скоро и вам дадут комнату где-нибудь на нижнем этаже.
— Конечно.
— Вы знаете, очень уж я уставала. Только поэтому… Иначе я не перешла бы вниз. Осталась бы наверху.
— Ну, теперь входите в комнату, — сказал дядюшка Дэвиль.
Тетушка Джулия открыла дверь, и дядюшка Дэвиль заметил, что она в растерянности остановилась и стала с кем-то разговаривать. Он подошел ближе. В комнате уже разместились новые жильцы.
— Простите, — пробормотала тетушка Джулия.
— Простите, — повторил за ней дядюшка Дэвиль.
Дверь закрылась, и они остались в темном коридоре. А на полу лежали вещи тетушки Джулии.
Они отправились к домовладельцу. Их встретил его слуга.
— Хозяин не может принять вас сегодня. У него гости. А новые жильцы не согласились жить на пятом этаже. И уплатили больше. Напрасно вы перетащили вещи.
Закрылась и эта дверь. Они опять остались в коридоре, рядом с вещами.
Постояв в раздумье, они стали молча переносить вещи обратно. В темноте ничего не было видно. Тетушка Джулия зажгла свечу, и при ее неверном свете дядюшка Дэвиль перетаскивал вещи наверх. О рабочем не могло быть и речи, потому что было уже поздно.
Потом они молча сели вместе ужинать. Каждый из них припоминал свою жизнь. Они уже позабыли о втором этаже. Оба думали об одном и том же: как могло случиться, что они почти всю жизнь прожили соседями и вот только теперь встретились? Дядюшка Дэвиль пил больше обычного. И тетушка Джулия не удерживала его.
— Я вошел к нему и закричал… — вдруг нарушил тишину дядюшка Дэвиль. — Он посмотрел на меня испуганно… — В этот момент старик верил своим словам. Однако он говорил напряженно, потому что все же чувствовал, что всего этого не было. Но ему так хотелось верить, что это было именно так. — Какое вы имеете право принимать гостей, когда мы хотим вас видеть! Вы знаете, что мы пришли по очень важному делу… В нашем коридоре темно, и мы сидим в отчаянии… Для нас жизнь всегда была темной. С того самого момента, как мы родились. Была темной и тогда, когда мы работали, и сейчас, когда у нас есть в банке деньги… Мы боялись жизни, и виноваты в этом такие люди, как вы… Боялись всего нового. Счастлив тот, кто не боится вас, кто умеет не признавать законы, принимать и любить в жизни все новое… Он пришел от моих слов в восторг. Он никогда не ждал, что один из его жильцов с пятого этажа рискнет сказать ему всю правду. Он встал и снял свои очки… Мне уже не страшны были эти очки. Он попросил извинения и сказал, что выгонит этих людей со второго этажа. Да, он так и сказал: «Иди и заверь тетушку Джулию, что ты сделал для нее все…»
Тетушка Джулия смотрела с восхищением на дядюшку Дэвиля. Хоть он и опьянел, он стал как будто красивее. И моложе. И она верила дядюшке Дэвилю, верила, что он действительно сказал все это домовладельцу.
Снизу послышался гомон, и дядюшка Дэвиль вынужден был замолчать. Гости домовладельца так развеселились, что квартира показалась им тесной. Они вышли на лестничную площадку и шумели уже на лестнице. Послышался и голос домовладельца. Дядюшка Дэвиль очнулся и вспомнил, как все было в действительности. Шум понемногу удалялся, и, наконец, все стихло.
Старики сидели молча, и дядюшка Дэвиль пил.
— Как было бы хорошо, если бы все это было правдой! — вдруг послышался хриплый, полный отчаяния голос дядюшки Дэвиля.
Самым большим ударом для дядюшки Дэвиля было то, что через несколько дней тетушка Джулия заболела и слегла. Несмотря на боли, тетушка Джулия неизменно думала о том, что как бы там ни было, а в жизни она поступала правильно. Сейчас ее ничто не страшило, ведь у нее были деньги. Старость тянется долго, человеку не следует об этом забывать, он всегда должен думать о том, чтобы на случай болезни быть обеспеченным. А для нее старость только еще началась. Во всяком случае, ей не было еще шестидесяти, и она только недавно перестала работать. А если бы ей сейчас было уже шестьдесят, это значило бы, что жить остается недолго и не стоило жертвовать всей жизнью ради этих нескольких лет. Она не обратила внимания ни на Луиджи, ни на Васко, она не ходила с ними поглядеть на сфинкса. И неизвестно почему, думая сейчас об этом, она вдруг вспомнила, что дядюшка Дэвиль ничего больше не говорит о своем желудке. Успокоенная, она улыбнулась. Значит, желудок больше его не беспокоит.
Печень пришлось оперировать, и тетушку Джулию отвезли в больницу. Дядюшка Дэвиль остался один. Его единственной радостью теперь было ходить ежедневно в больницу и носить для Джулии обед.
