— Здравствуй, — говорила тетушка Джулия.
— Здравствуй, дочка, — отвечал дядюшка Дэвиль.
Перед операцией тетушка Джулия попросила дядюшку Дэвиля зайти в ее комнату, порыться в сундуках и отыскать рецепты всех лекарств, которые она принимала за последние годы. Даже такое незначительное дело безмерно обрадовало дядюшку Дэвиля. Он поспешно поднялся на пятый этаж, вошел в комнату тетушки Джулии и открыл ее большой сундук.
Дядюшка Дэвиль долго отыскивал рецепты. Он наткнулся в сундуке на несколько потускневших фотографий и принялся внимательно их рассматривать. На одной из них Джулия, совсем молодая, стояла в окружении юношей. Видимо, она не хотела фотографироваться, и юноши ее заставили. Поэтому на снимке Джулия вышла не очень удачно.
Кроме этого, в сундуке дядюшка Дэвиль обнаружил старую пожелтевшую бумажку, и это было метрическое свидетельство. Он развернул бумажку и прочел, что тетушка Джулия родилась в Италии, во Флоренции. И сейчас ей шестьдесят лет.
Улица узка. Ее обитатели приехали из разных стран, чтобы здесь найти работу. Они слышали, что для этого обычно уезжают в Америку. Но Америка — очень далекая страна, и, говорят, добираются до нее целый месяц. А для такого путешествия нужны деньги. Но если бы у этих людей были деньги, зачем бы им туда ехать? И они приехали в Александрию и поселились на этой узкой и длинной улице, которая очень напоминает улицы Италии. Теснота этой улицы и протянутые поперек нее веревки с бельем, которое мешает людям ходить и вынуждает их постоянно ругаться, были для Мачисте единственным утешением, что еще напоминало ему его родину и его улицу.
Каждое утро при выходе на улицу Мачисте приходится встречаться с нищим. Нищий всегда устраивается возле мусорного ящика, он знает, что именно здесь его бедность как нельзя лучше бросается в глаза. И хотя всем ясно, что он притворяется, и вовсе он не калека, люди бросают ему в шапку деньги. Людям нужен нищий. Одно существование его тешит их мыслью, что сами они уж не так бедны — ведь у них есть по крайней мере крыша над головой, и к тому же они могут пожертвовать нищему медяк и пожалеть его. И они очень довольны тем, что при выходе на улицу им приходится встречаться с нищим. Вот почему многие из них, получив в конце недели жалованье, бросают ему в шапку монету и не упускают случая сказать:
— Напрасно ты не работаешь. Видишь, хоть нам и приходится туго, мы неплохо живем.
Нищий в ответ только улыбается. Он понимает, что люди говорят так не от сладкой жизни. Правда, ему не совсем ясно, с какой стати они обманывают его. Но все же он радуется этому, и в такие минуты у него появляется уважение к себе. Всякий раз при этом он с наслаждением вспоминает один случай из времен своей молодости, но ему никогда и никому не удается рассказать о нем, потому что люди не задерживаются около него.
У всех обитателей улицы жизнь одинакова. И если случается какая-нибудь новость, она тут же облетает всех. Вот почему так быстро все узнали о том, что армяне с их улицы возвращаются скоро на родину. Люди почему-то обрадовались этому. А Мачисте сказал одному армянину, своему соседу:
— Знаешь ли, мы приехали из Италии…
Он сказал это и не спеша отошел с таким видом, будто сообщил какую-то сенсационную новость. Но армянин только удивленно улыбнулся ему вслед. Мачисте и сам не понял, почему он это сказал. Просто, вероятно, он не подумал, прежде чем говорить. Уж так как-то получилось.
— Сжальтесь над бедным… — послышался голос нищего. — Здравствуй, дочка. Ты сегодня что-то весела.
Дети в это время, как обычно, смеялись над девушкой:
— Бианка-макаронница! Говорят, ни один парень еще не любил тебя. Бианка-макаронница!
И Бианка впервые улыбнулась детям. Она действительно была весела сегодня. В это утро она решила начать новую жизнь. И теперь ей казалось странным, как до сих пор она могла выносить все это и не подумала никогда, что можно все изменить, все начать снова.
Сегодня она пошла к Жаку и сказала ему, что больше она уже не придет, пусть он не ждет ее. И пусть, если хочет, откажется от той комнаты, в которой они каждый вечер встречались. Жак стал объяснять, что она всегда получала от него деньги, и с издевкой предложил ей больше обычного. Но Бианка отказалась. Она сделала это не задумавшись. И теперь, возвращаясь домой, вспомнила об этом и, довольная собой, улыбнулась — ведь этот отказ был хоть и единственным, зато верным признаком того, что она действительно начнет новую жизнь, совсем новую. Она опять станет такой, какой была несколько лет назад. Вот и нищий заметил это. Бианка подумала: хороший он человек. Только очень несчастный и вынужден целый день попрошайничать. Но почему она прошла мимо и не дала ему ничего?
