И на этот раз выход из положения нашел Зарэ. Все согласны с его предложением и в то же время все досадуют на то, что первым догадался об этом он.
Сейчас Тигран и Вачик ждут его в недостроенном здании.
А Зарэ стоит снаружи и украдкой озирается — не увидел ли его кто-нибудь. И тут он замечает высокого парня с длинной шеей, который приходит из соседнего квартала. Парень с любопытством наблюдает за Зарэ.
— Ты зачем опять пришел?
Парень молча удаляется.
Зарэ проскальзывает в здание. Ребята улыбаются ему. Их взгляд выражает нетерпение, а он, чтобы придать моменту побольше торжественности, медлит. Наконец он достает из кармана три сигареты, две из них протягивает ребятам. Они берут сигареты в губы и долго с деланным безразличием разговаривают.
— Строительство закончат в этом году.
— Наверно.
— А вы переедете на новую квартиру?
— Возможно, переедем.
— Мы тоже.
— А старый дом кому оставите?
— Посмотрим, может, брат там останется.
Но вот они догадываются, что в такой момент можно поговорить о вещах поважнее — о девушках.
— Ты Соню помнишь?
— Какую?
— Что училась с нами, а потом осталась на второй год.
— Да, помню. Краснощекая. Я не люблю краснощеких девушек.
— А ты не видел, как сейчас за ней увиваются ребята? Если б видел, не говорил бы так.
— Мне все равно. Наплевать. Я люблю высоких девушек.
— А я вот низкий, и мне трудно целовать высоких, — вздыхает Зарэ.
— Ребята, послушайте, — вдруг что-то вспоминает Вачик. — Каждый день в десять часов здесь проходит одна красивая девушка. Увидите — закачаетесь. Потом поднимемся на крышу, я покажу ее вам.
Наступает молчание. Почему-то все трое хмурятся и делаются задумчивыми. Они забывают о строительстве здания (этот разговор, правда, и прежде их не интересовал) и о девушках. Они молчат.
В здание забрела какая-то курица, увидев незнакомых людей, она быстро убегает. А ребята все думают. В квартале не хотят замечать, что они уже взрослые. И до каких же пор они должны хранить эту тайну? Так ведь люди никогда не узнают об этом, и это останется их тайной. Такая мысль приводит их в отчаяние и навевает на всех троих непонятную печаль.
— Закурим? — наконец спрашивает как бы между прочим Вачик.
— Закурим, — как бы между прочим отвечает Зарэ.
Зарэ зажигает спичку, и три лица сближаются. В этот момент они чувствуют какую-то особую близость друг к другу.
— Я дам тебе свою сумку, — говорит Зарэ Тиграну. — Вчера я заметил, когда ты шел в баню, что твоя уже совсем старая.
Спичка гаснет. Ребята удивленно смотрят на нее. Зарэ собирается продолжить разговор. Это будут первые слова, сказанные после того, как они закурили, и им кажется, что это имеет большое значение.
— Голубь Сурика улетел и не вернулся. Вероятно, переманили…
Они в недоумении переглядываются: это ли нужно было сейчас сказать? Вдруг Зарэ закашлялся, глаза его наполнились слезами. Вслед за ним закашлялся и Вачик. Теперь Зарэ и Вачик ждут, когда начнет кашлять Тигран, и удивленно смотрят на него.
— Ты и раньше курил? — сердито спрашивает Зарэ.
Они чувствуют, что Тигран вдруг пал в их глазах, хотя все трое пришли сюда именно для того, чтобы закурить.
Ребята слышат насвистывание. Они с трудом сдерживают кашель, чтобы Арсен, проходящий мимо здания, не обнаружил их присутствия. У Вачика и Зарэ сигареты погасли. Это их радует, нужно опять зажигать спичку. На этот раз спичку зажигает Вачик, и теперь уже сближаются два лица. И теперь эти двое чувствуют еще большую близость.
Начинает кашлять и Тигран. Это он попробовал затянуться. Теперь всех троих тошнит, и у всех кружится голова. А в мыслях Зарэ почему-то навязчиво вертятся все те же слова: «Голубь Сурика улетел и не вернулся. Вероятно, переманили…»
Немного погодя ребята встают.
— Ну пошли, — вспоминает Вачик. — Та девушка скоро пройдет.
Ребята поднимаются на крышу недостроенного здания. Садятся на разостланную там солому.
Ясная, безоблачная ночь. Одна из тех ночей, когда кажется, что небо всегда было вот таким ясным и всегда будет таким. На мягком и очень знакомом куполе поблескивают звезды, словно отражая огни ночного города.
Все вокруг становится таинственным и торжественным. А ведь совсем недавно — всего несколькими метрами ниже — такой обыденной казалась эта земля, земля, на которой они живут. Тигран думает, что это, видимо, потому, что они уже привыкли к этой земле, к ее радостям, горестям, даже к счастью на ней. Потому-то все и стало обыденным. Но нельзя допустить, чтобы это было обыденным. Нужно иногда заново почувствовать, как бы впервые догадаться и неожиданно открыть для себя то, что знакомо и тебе и всем: что ты живешь, что существует земля, что существуешь ты сам, с радостями и печалями. И тогда ты не станешь никогда маленьким человеком, никогда не будешь думать только о себе, и никогда тебе не будет казаться, что только ты живешь в этом мире.
