Кхандала не знает и не хочет иной жизни. Воином был его отец, воином был дед. И ныне в княжеском войске служат его родные и двоюродные братья. Семья Патна охраняет дворец махараджи уже шесть десятилетий, с тех самых пор как Ка-пуртала была объявлена независимым княжеством и дед нынешнего повелителя Каранг Сингх объявил себя владыкой тела и души каждого из своих подданных.
Правительственные писцы, когда выпьют лишнего, болтают иной раз, что Каранг Сингх получил княжество от англичан за то будто бы, что во время великого восстания предал бунтующих соседей и перекинулся на сторону иноземцев. Кто знает… Кто знает… Кхандала не вмешивается в политику. Слишком хорошо знает он, что делается в том дальнем углу дворца, где в казематах подземной тюрьмы творят суд и расправу палачи махараджи. Даже через толстые каменные стены солдаты внешней стражи слышат вопли истязуемых.
Воспоминание о тюрьме приводит Кхандалу в уныние. Месяц назад в подземелье заточили его сводного брата Хари. Оби с братом никогда особенно не дружили. Но можно ли забыть, что где-то страдает твоя родная кровь? Мальчишка всегда был слишком нетерпелив и резок. Послушать его, получается, что все беды Индии - от иноземцев. Только об этом у него и разговор. Сколько раз Кхандала предупреждал его: помолчи, не дело солдата обсуждать волю старших начальников. Так нет же! Хари заспорил с английским офицером и, как передают, осмелился даже замахнуться на пего. Замахнуться!… Холодок ужаса пробегает по телу Кхандалы. Одни боги знают, что станет теперь с братом. Отец ходил с подарками к первому министру, но тот сказал, что судить Хари будет сам махараджа, Кхандала печально качает головой: теперь только доброта его высочества может спасти Хари. Если брата осудят - позор ляжет на весь род Патна. И кто знает, чем это может кончиться для них - верных воинов махараджи…
Солнце довольно поздно встает над Капурталой. Появление светила, от которого ведет свою родословную его высочество, задерживают лесистые холмы на востоке. Именно туда должен в первую очередь обращать свое неусыпное внимание дозорный северо-восточной башни. Там на холмах затерялись деревушки, населенные угольщиками и хлебопашцами, дровосеками и гончарами. Раз в неделю тянутся оттуда на базар в столицу скрипучие телеги с огромными старомодными колесами; бредут вниз женщины с высокими корзинами угля за плечами. Из княжеских рескриптов явствует, что жители Капурталы обожают своего монарха. Но солдатам дворцовой охраны на всякий случай даны указания, как действовать, если паче чаяния подданные все-таки забудут о преданности повелителю.
Сегодня дорога пустынна. Нещадная жара обрушилась на Пенджаб. Трещинами и пылью покрылись иссохшие склоны. Побурели и сбросили листья леса на холмах. Воспетая поэтами синева пенджабского небосвода и та выгорела, сменившись давящим свинцовым куполом. Со дня на день должны хлынуть дожди, муссон вот-вот освежит измученную жаром землю Капурталы, но пока даже ночь не приносит облегчения, а днем оставаться под солнцем просто опасно. Сколько ни вглядывается вдаль Кхандала, ни одна повозка, ни одна фигура не появляется среди холмов. Иссушив ручьи и реки, солнце и дорогу в город лишило движения.
И вдруг острый глаз воина замечает, как там, на вершине, среди оголенных стволов возникает белое пыльное облако. Вот оно начинает скатываться вниз по дороге. Нет, это не похоже на медленное движение крестьянских повозок. Уже можно различить всадников, одетых в белое. Кхандала достаточно опытен, чтобы отличить раджпурского или пенджабского наездника от сндящего на лошади белатти - иноземца. Один из трех всадников, во всяком случае, англичанин. Но кто же в такую рань жалует в столицу Капурталы? Низкий завывающий звук боевой трубы поплыл над сонным городом. Порядок, заведенный шестьсот лет назад, в эпоху первых монгольских нашествий, предписывает дозорному воину трубить в рог до тех пор, пока на зов не явится начальник стражи. Однако всадники успевают проехать до середины горы, пока снизу до Кхандалы доносится наконец ленивое шарканье подошв по ступеням башни.
- Что у тебя там? - спрашивает начальник стражи.
- Всадники-белатти на восточной дороге, начальник.
- Много?
- Трое, мой господин.
Внизу раздается то характерное металлическое пощелкивание, по которому любой солдат в Капуртале определит, что начальник стражи растягивает свою складную подзорную трубу. Весь гарнизон знает, что трубе этой нет цены, что еще сто лет назад это тяжелое и длинное, как пушка, медное сооружение захватил в бою с англичанами один из предков нынешнего начальника стражи.
Всадники спустились еще ниже и скрылись за оградой резидентского сада, когда снизу снова послышалось щелканье теперь уже складываемой трубы.
