Однако Хавкин рассудил по-другому. Он уже знал, что деятели Британской Индии отнюдь не так охотно, как ему было заявлено вначале, дают разрешение на прививки. Англичане не соглашаются на массовую вакцинацию населения, пока не будет доказано, что вакцина действительно резко снижает число заболеваний и смертей. Власти требуют представить им доказательный опыт. А подобный опыт лучше всего поставить в разгар эпидемии именно в таком небольшом городке, как Капуртала. Поэтому, несмотря на протесты руководителя лаборатории, Хавкин назначил отъезд уже на другой день. Сотрудник лаборатории доктор Датт тоже согласился ехать не откладывая. Слуга Лал, нанятый еще в Калькутте, со всегдашней своей расторопностью объявил, что чемоданы будут готовы вовремя.
Ганкин сердился на нетерпеливого коллегу, но в принципе план Хавкина поддерживал. План был прост. Если привить в каком-нибудь населенном пункте половину населения и оставить без прививки другую половину, то ближайший же месяц покажет, насколько благодетельно действие препарата. Конечно, не очень гуманно оставлять половину людей в охваченном заразой городе без всякой помощи. Но, скорее всего, это произойдет само собой: в Индии всегда находятся люди, по религиозным или иным причинам несогласные на вакцинацию. Зато одного такого эксперимента достаточно, чтобы убедить калькуттские власти, что прививки не блеф. И тогда… Тысячи людей со шприцами выйдут в села и города Индии, Европы, Америки, чтобы навсегда остановить движение губительницы-холеры. Ради такой цели, говорил Хавкин, можно потерпеть и тяготы гарми, и неудобства дальних дорог.
Из Агры он выезжал почти счастливым. Даже дружелюбное ворчание старины Ганкина не могло испортить настроения. Но очень скоро члены экспедиции почувствовали, что разговоры начальника лаборатории о гарми не пустая угроза. С восходом солнца купе превратилось в адскую духовку. Не помогали ни влажные циновки, которыми на здешних дорогах заслоняют специальные отверстия в стенах спальных вагонов, пи десятки бутылок ледяной воды. Пыль скрипела на зубах, мешала есть, спать, дышать. Два индийца и уроженец России равно исходили потом и равно кляли немилосердное солнце Индии.
На маленькой станции близ Лахора они оставили вагон и пересели в тонгу - двухколесную крытую тележку без рессор. Перемена транспорта не принесла облегчения. Босоногий возница погнал лошадей со скоростью курьерского поезда. Это было пять дней назад. Но так много обрушилось на них в Капуртале, что Хавкину кажется, что со времени той сумасшедшей скачки прошел целый месяц.
Тонга мчалась по такой же петляющей каменистой дороге, по какой три члена экспедиции ехали сегодня. Было такое же раннее душное утро, и, хотя они приближались к незнакомому городу, Хавкин, доктор Датт и Лал были не в состоянии хоть что-нибудь рассмотреть вокруг. Горячая пыль, донимавшая их в вагоне, казалась легким дыханием зефира в сравнении с той тучей, что поднялась из-под колес тонги. Подпрыгивая на каждом бугре, доктор Датт в страхе прижимал к себе ящик с посудой и прививочным материалом, Хавкин не выпускал из рук микроскопа, а Лал стремился как-нибудь утихомирить пляску их чемоданов. Наверно, можно было попросить возницу ехать потише, но в то утро Хавкину казалось, что они не имеют права медлить. Видимо, стремительный бег лошадей, которых слуга нахлестывал всю дорогу, означал, что эпидемия в Капуртале разыгралась не на шутку и в городе с нетерпением ожидают вакцинаторов.
Миновав пустынные в этот час улицы маленькой столицы, тонга въехала через платановую аллею в европейски распланированный сад и остановилась перед изящным двухэтажным особняком. В первый момент они приняли здание за отель. Однако пожилой благообразный дворецкий - консама, встретив ученых у подъезда, возвестил, что они гости британского резидента в Капуртале, капитана Генри Бойнтона Армстронга. Столь же торжественно он сообщил, что хозяин совершает утреннюю верховую прогулку, а гостей просят принять с дороги ванну и отдохнуть в отведенных комнатах. Завтрак будет подан в десять утра.
