- Ты слепой осел, - проворчал начальник стражи, - воешь, как будто по дороге едет, по крайней мере, низам Хайдарабада. Если бы ты протер глаза, то увидел бы, что это всего только доктор, приезжий доктор, которого махараджа не пожелал принять на прошлой неделе. Не смей больше дудеть попусту, дурак! Слишком много чести, чтобы я поднимался ни свет ни заря из-за какого-то докторишки…
Хавкин придержал лошадь и оглянулся на своих спутников: пожалуй, они действительно выехали слишком рано. Город на противоположном холме лежит в густой предрассветной тени. Солнце не коснулось еще и сторожевых башен дворца. Но и задерживаться нельзя: через час-другой даже пробковые шлемы не спасут от жары. Тридцать пять градусов в шесть утра! Днем температура наверняка подскочит еще градусов на десять. Доктор Джогендра Датт, по натуре человек добросовестный и исполнительный, считает, что при такой жаре человек способен только принимать душ и пить пиво с кусочками льда. Впрочем, когда надо для дела, доктор Датт (он не раз уже это доказал) может легко расставаться со своими эпикурейскими воззрениями. Красавец слуга Лал Мехти, наоборот, лишен личных воззрений на высокие и низкие температуры. При любой погоде он сидит в седле одинаково прочно и гордо, как и подобает сидеть потомку воинов-раджпутов. Но видно, что и ему нелегко. Пот крупными каплями скатывается из-под белого тюрбана, прочерчивая дорожки на запыленном юном лице. Уловив взгляд хозяина, Лал молодцевато встряхивает головой, подтверждая, что главный доктор может положиться на своего верного слугу даже в том случае, если демоны полностью испепелят весь Пенджаб.
Итак, их снова приглашают в Капурталу. Весть эта пришла вчера поздно вечером. Хавкин сидел на веранде, пытаясь читать при свечах, когда из тьмы сада бесшумно выдвинулся человек в белом. Это произошло так неожиданно, что ученый вздрогнул. Человек стоял некоторое время неподвижно, пока его не окликнули; тогда он вежливо, как для молитвы сложив на груди руки, поклонился и достал из-за пояса плотный конверт. Это был слуга британского резидента при махарадже Капурталы. Так же неподвижно стоял он, пока белый доктор читал письмо. Но едва Хавкин кивнул в знак того, что все понял и ответа не будет, слуга мгновенно исчез. Ни хруста ветки под босой ногой, ни скрипа калитки. А между тем можно не сомневаться: посланец тотчас отправился за десять километров обратно в город, и скорее всего бегом.
Однако содержание записки оказалось более неожиданным, чем даже появление из ночной тьмы чужого человека. Политический агент при махарадже, капитан Генри Армстронг, приглашал мистера Хавкина и доктора Датта на следующее утро в город как можно раньше, причем желательно «с приспособлениями для прививок». После того, что пять дней назад произошло в доме резидента, записка эта выглядела в высшей степени странной.
Каменистая дорога среди иссыхающих кустарников стала более пологой. Хавкин ослабил узду и удобнее устроился в седле. Капуртала лежала перед ним во всей красе. Маленькая столица едва приметного на карте княжества, будто желая взять реванш за свою политическую и военную незначительность, громоздила по склонам холма храмы и дворцы один вычурнее другого. Издали в утренней дымке это нагромождение казалось величественным. Но за месяцы, проведенные в Индии, Хавкин достаточно нагляделся на узкие вонючие улички подобных городков, чтобы не обольщаться их внешней прелестью.
Что же все-таки за новая прихоть пришла в голову тонкому дипломату капитану Армстронгу? Почему он приглашает их? Ведь всего только пять дней назад… Мысли возвращают бактериолога к началу этой экспедиции.
Вскоре после того, как индийские газеты сообщили о первых случаях холеры в маленьком княжестве на северо-западе страны, в лабораторию правительственного бактериолога профессора Ганкина пришло официальное приглашение сделать прививку двору и жителям Капурталы. Приглашение, присланное в Агру, подписал первый министр махараджи. Министр заверял высокочтимого доктора Хавкина, что монарх и остальные обитатели княжества давно мечтают о приезде дорогого гостя, что дворец его высочества поступает отныне в полное распоряжение медиков, да продлит их дни слоноголовый Ганеша - бог знания и наук.
Ганкин сразу воспротивился поездке. Отправляться за полторы тысячи километров, когда не известны обстоятельства эпидемии, - вздор, а ехать во время гарми - жаркого времени года - самоубийство. Они с Хавкиным были почти ровесниками, но маленький кипучий Ганкин несколько лет жил в Индии и на правах более опытного чувствовал себя в ответе за приезжего товарища.
