Хавкин остановил коня. Его внимание привлекла картина, похожая на те, что в детстве ему не раз случалось видеть на одесском привозе. Через дорогу, вихляя худыми бедрами, проплыла корова. Она почуяла свежую зелень и одним движением языка слизнула добрую половину «товара» на лотке седобородого зеленщика. В Одессе за такие проделки наглая скотина получила бы по заслугам. А здесь все завершилось самым неожиданным образом. Старый зеленщик несколько секунд благоговейно следил, как корова жует коренья, и, когда на лотке не осталось ни листка, восторженно воздел к небу свои костлявые руки. Священное животное изволило откушать с его лотка! Какое счастье! И старик дребезжащим голосом запел благодарственный гимн богам, оказавшим ему столь высокую честь.
Хавкин готов был прыснуть от смеха, но доктор Датт не увидел в этом зрелище ничего забавного. Вздорность обрядов и религиозных ритуалов - единственный вопрос, способный вывести из себя миролюбивого по натуре доктора Датта. Стоит затронуть эту болезненную тему, как врач начинает не на шутку кипеть. Чуточку наивный в своем негодовании, но честный и искренний, он способен обличать прямо на улице, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. У Джогёндры Датта, брахмана по касте и безбожника по убеждениям, есть для этого серьезные причины. Ему пришлось расстаться с семьей и покинуть родную Калькутту только потому, что он не пожелал следовать заповедям индуизма. О, доктор Датт отлично знает, что религия в Индии отнюдь не так уж безобидна, как кажется. Вот и сейчас зрелище умиленного зеленщика вызывает в нем взрыв негодования.
- Черт бы побрал этих гнусных тварей! - кричит он едущему впереди Хавкину. - В стране не прекращается голод, а десятки тысяч коров бродят где хотят и едят что пожелают. Наша добрая религия запрещает при этом употреблять в пищу говядину и как бы то ни было «утеснять» рогатых грабителей. И если бы только коров! Миллионы обезьян разоряют наши сады и огороды, но никто не смеет стрелять в священных животных. Кстати, дорогой коллега, вам надо знать, что священны у нас также павлины, змеи, реки, некоторые камни, отдельные люди и целые города. А боги? Они поистине бесчисленны. Своего бога имеет каждое село, каждый дом. И пе подумайте, что эти небесные покровители какие-нибудь добряки. Характер у богов Индии, как правило, нелюбезный и даже злобный. Успокоить их можно, только осыпав жертвенник богатыми подарками. Так, по крайней мере, утверждают жрецы. Надо ли объяснять, куда идут все эти дары…
Доктор Датт, подстегнув лошадку, догоняет Хавкина. Городские улицы остались позади. Перед ними в кольце садов лежит гордость Капурталы - Священное озеро.
- Смотрите, коллега, там внизу видны жилища всех этих каменных, деревянных и глиняных идолов.
Бактериолог действительно видит по берегам несколько храмов. Но Датта вовсе не интересует внешний вид молелен. Куда более занимают его личные характеры населяющих храмы богов и богинь. Богиня смерти - Мари-Аммен - имеет обыкновение входить в человека, больного оспой. Маленькая мать - Тшина-Аммен - губит заболевших корью. Но жертвенники возносятся не только богам, но и демонам. Пей-Маден нагоняет болезни на скот и людей, Шудела-Маден шатается по кладбищам, а Матшанди-Муппан - старик, подстерегающий прохожего на ночных перекрестках.
- Посудите сами, - продолжает свою филиппику Датт, - можно ли ожидать ясных и решительных действий от народа, охваченного постоянным страхом и раболепием перед своими богами и их представителями на земле? Право же, нищий зеленщик, счастливый оттого, что священная корова собрала его последнее достояние, - символ Индии, охваченной религиозным безумием!
Хавкин улыбается горячности товарища и в то же время с удовольствием его слушает. Жизнь свела их - двух бездомных поневоле - в первые же дни после приезда бактериолога в Калькутту. Но именно эта бездомность пробудила и их взаимные симпатии. Узнав о целях Хавкина в Индии, доктор Датт незванно явился к нему в калькуттскую гостиницу.
- Наша поговорка гласит, что добрый человек посылается богами, - заявил он. - И хотя я не принадлежу ни к одному из трех индийских вероисповеданий, но ясно вижу, что вы посланец добрых сил. Возьмите меня в помощники, и я стану самым преданным апостолом противохолерных прививок.
Было в этом худощавом, подвижном, как подросток, человечке с грустными, даже старческими глазами что-то, что вызывало к нему доверие. И это доверие доктор Датт не обманул. О а оказался дельным сотрудником в лаборатории и безотказным спутником в нелегких поездках бактериолога по дорогам Индии. А склонность его к философии и историческим экскурсам открыла Владимиру Хавкину многие неведомые для иностранца стороны индийской жизни.
Всадники спустились к самому берегу длинного искусственного озера. Здесь царствовал покой. Тихо млели иссохшие лесистые холмы. Среди пожелтевших деревьев молчаливо высились древние, украшенные сверху донизу храмы. Наиболее величественный из них - храм Вишну - как будто плыл, стоя на небольшом островке посреди водной глади.
