Я долго думал над тем, почему так быстро и так естественно поплыли по штормовому морю военного труда эти мальчишки и девчонки. Свалить все на одну суровую необходимость — на войне как на войне — этого, конечно, мало, хотя война диктовала им свою волю. Дело еще и во всей системе воспитания: ребятам с детства привили огромное уважение к труду, к трудовому подвигу, привили чувство ответственности за любой участок работы.
В детском садике ребята все делали сами под руководством воспитателей. Вместе со старшими они принимали участие в воскресниках по благоустройству города. Перед глазами ребят были живые герои, о которых знала вся страна, и героями их сделал труд. Вся страна в начале тридцатых годов знала фамилии Ардуанова и Шарафутдинова, Вотинова и Шакирова. О них писали газеты и журналы, их снимки печатались всюду. А для Павла, Хамзи, Валентина Ардуанов, Вотинов были хорошо знакомые люди. Город говорил о Шарафутдинове, а это был отец Хамзи. Пятилетние мальчишки плохо понимали, что такое «встречный», но чувствовали своими детскими сердцами, что это очень трудное, очень сложное дело, но очень почетное.
Дети Березников воспитывались в любви и уважении к труду, к людям труда. Все это и помогло Павлу Богомолову, как и остальным ребятишкам, сразу же встать на ноги, понять, что только не знающий послаблений труд может сделать их настоящими людьми, победить любые преграды.
Когда я перебираю в памяти внешние факты из жизни Павла Богомолова, то по временам мне кажется, что в них слишком большую роль играли, элементы случайности, которые вроде бы не спрашивали о желаниях.
Из привычной школьной обстановки в трудовой коллектив его бросила война.
На анилинокрасочный завод он перешел случайно, по совету Валентина Сивкова. Зимой 1942 года Валентин встретил на улице вконец расстроенного Павла.
— Что случилось, Павел?
— Воры у нас на фабрике. Старый директор ушел, а новая с ними заодно. На душе противно. Был бы постарше… А так, кто мальчишке поверит?
Посоветовались друзья и решили, что нечего Павлу делать рядом с нехорошими людьми. То ли дело Мосягино (так называли анилинокрасочный завод в общежитии). Оборонный завод. Талоны на молоко. Настоящие химические карточки.
И, видно, таково уж было отвращение мальчишек к нечестности, к стремлению жить за чужой счет, что не стал держаться Павел за звание мастера-настройщика — ушел.
Ему было семнадцать, когда закончилась война и можно было продолжать учиться. Павла призвали в армию, на флот. Служил он на тральщике — после войны не самая безопасная на море служба.
Затем выбором работы руководили плохие жилищные условия — нужно было поступить на такой завод, где бы давали жилье. Сменив несколько предприятий, Павел устроился наконец на Березниковский титано-магниевый комбинат.
И только теперь он смог подумать о себе, об учебе. А тут женитьба. Но жена сразу сказала: «Учись. Кому ты будешь нужен с пятиклассным образованием?»
И вот молодой техник, получивший диплом в тридцать пять лет, сидит передо мной. За спиной семь лет такой работы, которая требует от человека очень много сил, собранности, дисциплины. Сказать это — почти ничего не сказать. Вот вам более весомый довод. Из армии Павел вернулся крепышом — семьдесят три килограмма вес, тяжелоатлет первого разряда, толкавший штангу весом восемьдесят килограммов. После защиты диплома вес Павла снизился до шестидесяти трех. Стал он стройным, словно мальчишка в семнадцать лет. Комбинат выделил ему путевку на курорт, чтобы молодой техник подлечился, поправился.
Павел уверенно смотрит в будущее. У него дисциплинирована не только жизнь, но и каждая мысль, каждая фраза. Глаза у него пристальные, строгие, твердые. Такой человек, как Павел, может попасть в любую обстановку, в любую компанию и всюду останется самим собой, не будет ни под кого подделываться. А это самая лучшая в человеке черта. Потому что, как бы ни менялись внешние условия его жизни, любовь к труду, уважение к рабочему человеку у него были, есть и будут всегда. Эта черта вошла в кровь ему. Она стержень его характера.
Послушали бы вы, с какой гордостью рассказывает Павел о том, как он работал электриком на своем тральщике. Электрическое хозяйство корабля таково, что за подобное на суше не возьмется иной инженер. На комбинате он работает слесарем-электриком. Слесарь-электрик — аристократ среди рабочих. Это специалист высшей категории. Ему слесарная работа любая по плечу, а слесаря к работе электрика не допустят. Слесарь-электрик должен читать самые сложные электрические схемы, читать чертежи ему сам бог велел.
И вот теперь к опыту добавились еще знания. Это сочетание — отличный и надежный ключ для дверей в будущее.
