— Вы, конечно, не думаете, что я провоцирую вас этим разговором? Сейчас мне меньше всего хочется, чтобы вы считали так. А про карательные меры… Знаете, как о них мечтают многие? Они бы с радостью начали вешать и расстреливать направо-налево за малейшую провинность. Разумеется, с тем только условием, чтобы сами случайно не попали под раздел.
— Ну а если бы у вас появилась такая возможность сделать то, что нужно. С чего бы вы начали?
— Я знаю только, что слова не должны расходиться с делом. А хорошие поступки люди должны совершать вовсе не из страха быть наказанными. Только тот и человек, кто соблюдает эти два принципа.
— Еще было бы неплохо знать, какие поступки хороши, а какие нет, — не то возразил, не то просто добавил свою реплику Лазаренко.
— Ну а вы-то как считаете? Что можно сделать, чтобы всем нам жилось хорошо?
Старик огладил бороду, улыбнулся. Он показался Георгию хитрым старым джинном, на все знающим ответ, но покуда желающим сохранить его в тайне.
— В том-то и дело, что нет рецепта. Точнее, есть один, и давно известный, но ныне всеми отвергнутый. Других, кроме него, пожалуй что и не существует. А если и о нем забыть, то, значит, финита ля комедия.
— Какой же?
— По совести жить. Два ваших принципа с этим прекрасно согласуются.
— Но ведь и творящие зло тоже могут считать, что они живут по совести, — возразил Георгий.
— Это очень легко проверить. Две тысячи лет назад один человек сказал вполне ясно: «По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград или с репейника смоквы?»
Слушая его, Георгий подумал, что еще два-три дня назад обязательно бы попенял на очередные поповские бредни, но сейчас что-то не давало думать так. Многое изменилось с того времени, как он познакомился с Лазаренко. И впервые у него появился собеседник, с которым он мог поделиться тем, что всерьез волновало.
— И потом, — продолжал старик, — совесть предполагает наличие ее угрызений, если что-то сделано не так. Сомневаться и критически смотреть на себя — твердые признаки того, что человек имеет право себя называть таковым.
— Совесть — это, конечно, хорошо. Но как пробудить ее в каждом?
Лазаренко развел руками:
— Дорогой мой, на это понадобятся столетия. Но, с другой стороны, если этого не произойдет, то и человечества не будет.
— Вы прямо такой мрачный прогноз рисуете.
— Чистая логика. Посудите сами. В руках человека появилось столько опасных игрушек, что мы, образно говоря все человечество, стали напоминать обезьяну с гранатой. И знаете, сколько таких обезьян, только поменьше, среди нас? Вот я недавно говорил, что автомобилей скоро будет столько же, сколько людей. И знаете, как остро встанет тогда проблема совести? О! Чрезвычайно остро! Не каждый ведь понимает, что автомобиль — это не только чудо инженерной мысли, но и орудие убийства одновременно. А что уж говорить о настоящем оружии, в котором мы теперь знаем толк.
— Так, значит, вы не верите в светлое будущее?
— Очень верю. Но человечеству предстоит к нему тернистый путь.
Уже вечерело. Они сидели в большой комнате, и из открытой балконной двери начало тянуть прохладой. Георгий спросил разрешения выйти на балкон, ему снова хотелось закурить, он с трудом сдержал этот позыв. Лазаренко вышел вместе с ним и уставился в небо, где слабо дрожали первые крохотные искорки.
— Вы никогда не задумывались над тем, от чего нас всегда тянет к звездам? — вдруг спросил старик. — Сразу вспоминаю Тютчева… «Небесный свод, горящий славой звездной, // таинственно глядит из глубины, //и мы плывем, пылающею бездной //со всех сторон окружены», — зачитал он, и Георгий — в который раз — подивился начитанности и эрудированности старика.
Лазаренко весь подался вперед, тяжело нависнув над перилами, так что Георгий даже испугался.
— Я верю в то, что там есть другая жизнь.
— А я вот сомневаюсь, — произнес Георгий. — Если и есть там жизнь, то примитивнее, чем наша.
— Ага. Но, значит, вы все-таки не отрицаете существование иной жизни!
Волков перехватил радостный взгляд старика, будто тот нарочно подловил его.
— Вот фантастику про инопланетян я, кстати, как-то не очень жалую, — сказал он. — Почитать, конечно, интересно, но вряд ли там есть разумные существа. Если есть, то что же тогда не идут с нами на контакт? Уж сколько их пытаются вызвать! Радиотелескопов понастроили.
Старик поджал губы:
— А может быть, мы им не слишком интересны?
— Все это домыслы. Я вот как рассуждаю — если бы там были другие цивилизации, то воинственные давно завоевали бы нас. А высококультурные и нравственные обязательно научили бы, как жить правильно. Вряд ли они стали бы морщить носы от того, что люди злые и тупые. Ведь не такие уж мы дурные, наверное.
— Это с какой стороны посмотреть.
Лазаренко вновь посмотрел на небо, и странная улыбка появилась на его лице, когда он повернулся к Волкову.
— А хотите, я вам расскажу, что происходит на самом деле? — спросил он. — У меня есть своя теория.
Георгий тоже посмотрел на звезды, как будто хотел увидеть там то, что вызвало у старика такое желание.
Михаил Исаакович взволнованно задышал:
