За калиткой Георгия встретила, очевидно, самая добродушная собака на свете — крохотная дворняжка, она и до того не лаяла, а потявкивала, слыша голос хозяйки. Увидев же незнакомца, ничуть не переменилась — завиляла хвостом так, будто давно знала Георгия. Из ее будки выскочил щенок и стал ластиться. Георгий не удержался и склонился погладить. Угадав его намерения, щенок завалился на спину, охотно подставив живот, а его мамка не проявляла ни малейшего желания кинуться на защиту потомства.
— Проходите! — уже из сеней позвала Георгия тетка.
Она ввела его в кухню, которая одновременно служила гостиной. Цветной телевизор стоял на столике в углу. Прикрытый, как и положено, салфеточкой. Сверху — радиоприемник VEF последней модели. И даже югославская электрическая плита, за которыми охотились городские хозяйки, стояла по соседству с русской печью. Обеденный стол, заставленный перевернутыми кверху дном банками с соленьями, явно был старым, саморубленым и когда-то рассчитанным на огромную семью. В целом видно было, что хозяйство небедное. Но сгорбленная спина хозяйки, ее грубые почти мужицкие руки говорили о том, что все, что здесь есть, досталось тяжелым трудом. И ни одного намека на то, что в доме живет кто-то из молодых. Только с виду мужскую одежду на вешалках да кирзовые сапоги большого размера Георгий увидел в углу, когда вошел. Видимо, мужнины.
В доме царила странная смесь запахов свежеиспеченного хлеба и потягивавшего через открытую форточку навоза — от сарайчика, где обитала животина. В Карельске было полно частных домов, но жители их практически не держали домашний скот, в домах, как правило, было паровое отопление — местные власти об этом давно позаботились, и обитатели «деревяшек», по сути, ничем не отличались от тех, кто жил в многоэтажках. Так же по утрам спешат на работу, засиживаются вечерами у телевизора.
Здесь же все было иначе. Георгий как будто попал в иную реальность. Если убрать черты современности — плиту, радиоприемник, — то все будет как встарь. Он вспомнил, как говорил Лазаренко о будущем, — для любого горожанина время станет бежать еще быстрее. А здесь, скорее всего, ничего не изменится — все также будут печь хлеб, ухаживать за скотом, готовить соленья-варенья. Или, может быть, все запустеет, захиреет, и пропасть между городом и деревней станет еще глубже.
Хозяйка зашла за печь, погромыхала посудой и вынесла кружку, полную игристого напитка. Георгий сделал глоток. Квас оказался и впрямь хорош — в меру пузыристый, не сладкий, но и не кислый.
— Ну как? — улыбнулась тетка.
— Отлично!
— Я же говорила. Да вы садитесь, — спохватилась она.
Выдвинула из-под стола табурет. Снова вернулась к печи и принесла ему кусок хлеба.
— Может, покушать хотите? Я быстро помидорки порежу. Яишенку могу пожарить.
— Нет, спасибо, — поблагодарил Георгий. — Анастасия Егоровна, раз вы здесь всех знаете, то, может, разговаривали с кем-нибудь… Не появлялись ли здесь или на дачах какие-нибудь незнакомцы, которые могли бы показаться кому-нибудь странными? Или явными чужаками?
Женщина посмотрела на него с сомнением, будто что-то хотела сказать, но сдержалась.
— Это вам к Саньке лучше. Он все про всех знает. Я слышала только, что нашли недавно убитого возле станции… Жуть-то какая!
Она перекрестилась.
— Так ведь и не нашли кто убил. Господи, и не страшно людям грех такой на себя брать… — Она вздохнула.
Снова предложила отобедать, но на этот раз Георгию отказаться не удалось — она не стала уговаривать, а начала собирать на стол. По правде, он сегодня не завтракал, и немного подкрепиться не помешало бы.
Он пытался разговорить хозяйку, все спрашивал насчет хозяйства да как коровы доятся, но тетка осторожничала, отвечала немногословно.
Вскоре после окончания трапезы приехал участковый. Как тетка и предупреждала, сначала послышался громкий треск. Первым делом Георгий подумал, что кто-то во дворе ломает доски, но уж больно непрерывный был звук. По мере приближения он дошел до такого грохота, что задребезжали стекла. Если это был мотоцикл, то явно без глушителя.
— Санька приехал! — как будто с облегчением объявила хозяйка. — Вот бы вы ему сказали, чтобы не гремел так!
Они вышли на улицу.
Сержант Сан Саныч оказался совсем молодым человеком, форма на нем была новенькая и немного великоватая по размеру. Он как раз вкатывал мотоцикл в калитку, когда Анастасия Егоровна, схватив его за рукав, начала совестить.
— Тетя Тася, да сделаю я! — виновато улыбаясь, оправдывался он. — Еще сегодня собирался, но времени нет.
Он заметил Георгия.
— А это к тебе. Из города, — доложила соседка. — Ну ладно, я пойду. Только помни, что насчет мотоцикла — обещал!..
— Хорошо-хорошо, — проводил ее взглядом участковый и, когда тетка скрылась в калитке, вспомнил о Волкове. Повернулся: — Александр, — сержант поправил фуражку.
— Георгий, — Волков протянул ему удостоверение.
