Паренек нахмурился, протер потной ладонью запыленные лоб и щеки — на них остались грязные разводы, отчего лицо участкового стало смешным, совсем несерьезным. Сержант мялся, ожидая, что гость сам начнет разговор. Поэтому Георгий не стал подходить издалека и задал в точности тот же вопрос, что и соседке.
— Незнакомцы, говорите? — задумался сержант. — Что-то необычное?..
Он покачал головой:
— Странно, что вы спрашиваете… Нет, ничего такого. А что, серьезное что-то? Может, я чего недоглядел?
— Да нет, — ответил Георгий. — Просто есть кое-какие непонятки.
«Видно, зря приехал», — подумал он.
— Вы теперь в город? — поинтересовался сержант, когда Георгий собрался уходить.
— Нет, еще на дачи загляну.
— А я вам нужен буду? — Это было сказано с надеждой, видимо, сержанту не хотелось никуда идти.
Лучше одному, чем с таким. И, словно подтверждая свою несостоятельность, сержант пожаловался:
— Вам хорошо. Вы профессионал. И, наверное, работу свою любите. А я после армии кинулся туда-сюда, никуда поступить не успел. Пошел в милицию. Старый участковый в город перевелся, пока я на его месте. Предлагают — оставайся навсегда. А я еще не решил. Наверное, на будущий год снова поступать буду…
Сержант вздохнул.
— Ну раз я не нужен, займусь мотоциклом, пожалуй. А то правда тетка Тася еще напишет начальству жалобу.
Он козырнул и скрылся в калитке.
Георгий решил, что тетка и этот недоделанный участковый что-то недоговаривают. Но не щипцами же вытягивать. Решил — надо найти каких-нибудь стариков, с утра до вечера сидящих на скамеечках и лузгающих семечки, — с ними пообщаться. Он направился вдоль по улице, как вдруг его окликнула Анастасия Егоровна. Тетка стояла возле соседского дома в густой тени дерева, потому он ее и не заметил.
— Товарищ Волков, ну как, узнали что-нибудь?
Георгий мотнул головой.
— Я так и знала, — она разочарованно взмахнула рукой, — Сан Саныч наш — человек непутевый, только мнит из себя серьезного. Вот вы давеча спрашивали про что-нибудь странное. Я говорить не стала, боялась, засмеете…
Она подозвала его поближе, чтобы не кричать громко.
— У нас тут есть бабенка одна, Захаровна. Полудурочная немножко, но добрая очень. Позавчера она приходила к Саньке, а он ее выгнал взашей. Ну она и правда немножко с приветом… От него обиженная ко мне пришла. Говорила, смерть в лесу видела. С коровой ходила на дальний луг и чего-то там увидела такое, что напугало ее. А коровы у некоторых соседей и правда доиться хуже стали. Люди бают, леший завелся…
Заметив, что Георгий довольно спокойно отреагировал на ее слова, Анастасия Егоровна продолжила:
— Вы у Саньки все-таки спросите. Захаровна у него долго была. Пока он ее с криком не выгнал. Я уж вам сразу говорить не стала, думала, сами узнаете.
Вновь подойдя к калитке участкового, Георгий обернулся на тетку. Та, словно благословляя его на разговор, добродушно улыбнулась и махнула рукой. Слыша доносящееся со двора позвякивание, Георгий громко постучал в калитку и услышал в ответ недовольное бухтение. Когда сержант, успевший переодеться в грязный комбинезон, выглянул на улицу, на лице его было написано чрезвычайное неудовольствие. Заметив, что это Волков, он с еще большей досадой нахмурился:
— Вы?.. Все-таки я нужен?
— Нет. Просто расскажите мне про разговор с вашей односельчанкой Захаровной. Что за лешего она видела в лесу?
Участковый скривился. Взглянул через плечо Георгия на Анастасию Егоровну, понимающе усмехнулся:
— И вы туда же…
— Все же прошу рассказать.
Сержант посмотрел на Георгия так, словно усомнился в психическом здравии городского гостя.
— Ну раз уж вы настаиваете… — Выйдя на улицу, он пригласил Волкова присесть на завалинку. Когда тот отказался, уселся один, с недовольством снова глянул на соседку и пробурчал: — Чесать языком — не кули ворочать… Ладно, есть тут одна тетка. С прибабахом. Захаровна. На днях ко мне приперлась, давай всякую чушь нести. Мол, тот леший, на которого все в деревне жалуются, вовсе не леший, а сама смерть. Смерть ей в лесу повстречалась, понимаете? Только, мол, она не баба, как все думают, а мужик. И косы, дескать, никакой нет… Захаровна от меня требовала облаву устроить, иначе смерть всю деревню изведет… Короче, такую лапшу мне на уши навешала, что я не выдержал, выгнал ее.
Участковый засмеялся.
— Она вообще-то и раньше была с приветом. Я ей говорю — ты, Захаровна, сначала с соседями общий язык найди, потом байками трепись. Сотню кошек во дворе держит. Ну куда это годится? Хоть и не город, а соседи жалуются.
Он поморщился, словно Волков поймал его на вранье.
— Ну не сотню, но кошек двадцать будет, — и, словно в оправдание себе, спросил у Георгия: — Вот скажите, как с такими людьми дело иметь? Ей-то все равно, что соседи говорят. А я, значит, каждому ее слову буду верить? Сама наорала на меня еще. Думает, я не могу в ответ, коли она чокнутая… Ну не сдержался…
— Это все? — спросил Георгий.
— Все, кажись…
— Где она живет?
Сердито поглядывая на соседку, участковый объяснил, как пройти.
— Вы лучше не с ней, а с ее дочкой поговорите! — крикнул он вслед. — Она с дочкой живет…
