«Он знал Стешина, — подумал я, — знал. Похоже, они действительно отбывали срок в одной колонии. А потом... Да, возможно, Стешин доверял этому субъекту. Во всяком случае, настолько, чтобы взять у него морфин. Нет, это все-таки слишком дорогой подарок: это насторожило бы Стешина. Да, как подарок конечно, — подумал я, — подарок. А если не подарок? Не совсем подарок. Не могло ли быть такой вещи, — подумал я, — такого обстоятельства, которое усыпило бы подозрения. Например, он мог бы получить этот подарок за какую-нибудь услугу... Что, если этот морфин был предложен ему как плата за те ампулы? Но зачем, в таком случае, понадобилось его убивать? Как зачем? — сказал я. — Все за тем же: чтобы он не вывел меня или кого-нибудь еще, скажем, хозяина ампул, на этого подонка, а может быть, и на всю банду. Кто же эти люди и зачем им эти две ампулы? «Вы знаете, как за один раз можно превратить человека в зомби?» Я сказал ему тогда, что не верю в это, что нет такого наркотика, что это просто сказки для взрослых. Но они могут ошибаться так же, как Стешин. Если связать это с киднэппингом... Нет, есть более простые способы «посадить человека на иглу», да и вообще спрос на этом рынке превышает предложение. Итак, Стешин украл этот препарат по ошибке вместо морфина. Он не знал, что перехватил его у чьей-то разведки, а когда узнал... Постой, — сказал я себе. — А зачем разведке все ампулы? Им нужно знать химический состав, и если им известно назначение... Впрочем, я не врач и не фармацевт. Нет, все равно им не нужны были все ампулы. Ну и что с того, что Стешин знает? Знает и черт с ним. Нет, видимо, он знал что-то еще. Каким-то образом он узнал, кто охотится за лекарством. И тогда они подослали к нему этого типа. Им вовсе не нужны были оставшиеся ампулы — им нужно было ликвидировать Стешина. Да, так, пожалуй, сходится. Ни черта не сходится, — сказал я, — они искали эти ампулы у тебя, а потом проникли в квартиру Людмилы. Нет, не сходится».
Дверь кабинета открылась, и появился Прокофьев. Он был очевидно доволен. Он улыбался ослепительной улыбкой keep smiling и в руке он держал среднего размера конверт, на котором под цветной фотографией хрупкой блондинки было черными буквами написано SECRET.
Следователь указал мне на стул перед своим столом и предложил рассказывать.
— Что именно? — спросил я. Я сел.
Прокофьев уселся на другой стул, у стены, так что краем глаза я мог наблюдать его реакцию.
— Рассказывайте, как было дело, — сказал следователь.
— Очень просто, — сказал я. — Я вышел от Людмилы. Сел на лавочку покурить. Ну, и проверить, не наблюдает ли кто-нибудь за домом. Оказалось, что наблюдает и не один.
Кажется, я говорил правильно.
— А зачем вы подошли к этому типу? — спросил следователь.
— Я связал эту слежку с обыском в моей квартире, — сказал я. — Ну, и вы сами сегодня... нет, уже вчера предположили, что они будут искать ампулы в квартире Людмилы. А я сказал вам, что один уже искал, но я его спугнул. Помните?
Следователь нетерпеливо махнул рукой.
— Я подумал, что, не успев тогда, они могут повторить попытку. Или может быть хуже. Мне кажется, я был прав, потому что там поблизости, под аркой околачивался кто-то еще. Второй прятался за флигелем, но его я тоже заметил.
— Это был я, — сказал Прокофьев.
— A-а, ну да. Я как-то раньше не сообразил. Должен же ты был откуда-то появиться.
— Ну, дальше, — сказал следователь.
Опустив некоторые детали, я пересказал ему свой разговор с «бутлегером» и рассказал о последовавшей затем драке.
— Зачем вы затеяли эту драку? — спросил следователь. — Вы что, рассчитывали в одиночку справиться с тремя?
— Ну, — сказал я, — во-первых, у меня не было другого способа выяснить его личность, но это не самое главное. Я только что, сказал вам, что ожидал чего-то худшего, чем обыск.
— Чего? — спросил следователь.
— Я боялся, что они ворвутся в квартиру Людмилы.
— Почему вы так решили?
— Так не следят, — сказал я. — Зачем одному контролировать действия другого?
— Ну и...
— Я подумал, что после такого шума, чем бы он ни кончился, они уж точно не полезут к Людмиле. Просто потому, что они уже засветились, и есть свидетель.
— Но они могли вас убить, — сказал следователь.
— Зачем? — спросил я. — Чтобы усложнить задачу? Из моих вопросов они могли понять, что я не так уж много знаю.
— Тем не менее, он пытался сбить вас машиной.
— Думаю, что не я был основной его целью, — сказал я.
— Хорошо, — сказал следователь, — дальше.
— Ну. Потом мы с ним немного поговорили. Я сказал, что узнал его, что это он напал на меня на лестничной площадке, после того, как убил Стешина. Он все отрицал, говорил, что не знает никакого Стешина. Тогда я «взял его на пушку». Я высказал предположение, что он отбывал с ним срок в одной колонии.
— Ну... — заинтересовался следователь.
— Он косвенно подтвердил это. Он сказал, что это ничего не доказывает.
— Не доказывает, — подтвердил следователь.
