«Королевский сад редких растений», задуманный Генрихом IV, основанный Людовиком XIII, обретает свою современную форму высшего научного и учебного заведения благодаря страстному желанию Людовика XIV и при содействии всех его личных врачей. Считается, что модернизация этого сада-музея, предшествующего «Музею», началась с принятием декларации 20 января 1673 года. В тексте говорится, что «демонстраторы королевского сада будут продолжать читать лекции и показывать соответствующие опыты о свойствах медицинских растений, а также о старой и новой фармацевтике; они также будут демонстрировать в этом саду разные хирургические операции, вскрытия и препарирования; для этой цели у них существует приоритет в предоставлении им трупов только что казненных людей»{201}. Господин де Турнефор ездит по свету за счет Его Величества «в поисках редких растений»{45}. Д'Акен, а вслед за ним Фагон, первые врачи короля, будут в то же время, сменяя один другого, суперинтендантами «королевского сада редких растений»{45}, контролировавшими показ растений и демонстрацию медицинских операций на территории этого музея.
С 1661 года Людовик XIV и Кольбер создали в Париже добрый десяток различных институтов — научных, литературных, художественных, музыкальных, театральных. Еще в этот список не были включены учреждения, время основания или преобразования которых не может быть точно установлено: кабинет короля (о котором мы еще будем говорить), королевские коллекции, королевская библиотека.
«Заинтересованность», проявляемая Кольбером к искусствам, сочетается с врожденным вкусом и увлеченностью короля шедеврами. Невероятное обогащение государственных коллекций, собранных при Людовике Великом, — явление совсем не случайное, а счастливое сочетание таких качеств, как чувствительность, воля и политика. С согласия Его Величества, Кольбер — который в то время еще не суперинтендант строительства — покупает для Короны за 330 000 ливров у банкира Эверарда Ябаха роскошную коллекцию картин и скульптур. Среди «большого количества прекрасных итальянских полотен» были два изумительных Тициана (1662). Три годя спустя покупается для короля коллекция герцога де Ришелье, в которой было, по крайней мере, тринадцать Пуссенов. В 1671 году новые покупки у Ябаха обогащают королевский кабинет примерно пятью тысячами рисунков, составляющих ядро Луврской коллекции{161}. Эти королевские и национальные сокровища остаются в столице до 1680 года. Во время благоустройства большого Версаля временно расформировываются эти коллекции. Но Лувр, вопреки видимости, от этого не проиграет. Начинается удивительный обмен коллекциями, от которого Париж, да и вся нация получают большую выгоду.
Двадцать восьмого января 1672 года, почти накануне войны, умер Пьер Сегье, герцог де Вильмор, канцлер Франции. Этот сановник, уже давно умственно сдавший и во многом потерявший политическую власть, достойно окончил свои дни, так как под конец появилась ясность в мыслях и сознании. Он умер, «как великий человек, — утверждает маркиза де Севинье. — Его остроумие и потрясающая память, прирожденное красноречие и большая набожность проявились в равной мере в последние дни его жизни. Он парафразировал псалом Miserere («Сжалься надо мною, Господи»), и его молитва трогала всех до слез; он цитировал Священное Писание и святых отцов лучше, чем епископы, которые его окружали. Смерть канцлера, наконец, была необыкновенно прекрасна и вообще была совершенно исключительным событием»{96}. Кончина Сегье — конец того периода нашей истории, который ведет отсчет от Людовика XIII до процесса Фуке, включающий Фронду, воинственного и с непомерными страстями периода контрреформы — ничего не меняла в политической истории. Зато она свидетельствовала об эволюции в сфере созданных институтов для развития культуры, а также в сфере меценатства.
Французская академия сохраняла до той поры если не полную независимость, то, по крайней мере, реальную автономию. Она избрала в качестве официального покровителя сначала кардинала де Ришелье, а потом Сегье. Что же должно было произойти теперь? У академиков для установления преемственности было только два возможных решения: или ходатайствовать перед королем о выборе Кольбера для замены покойного канцлера, или просить самого короля стать покровителем академии. Легко догадаться, зная Людовика XIV, что только вторая гипотеза имела шанс воплотиться в жизнь. В результате вплоть до сегодняшнего дня знаменитая академия находится под опекой главы государства, то есть произошло огосударствление знаменитого сообщества, называемого академией. Все сорок академиков сразу получают много разных привилегий; в первую очередь у академии есть право обосноваться в Лувре.
