Один из четырнадцати гобеленов, посвященных истории короля, подготовленный самим Лебреном, нарисованный Пьером де Севом-младшим, вытканный на станке с вертикально натянутой основой, изображает «Людовика XIV, посещающего “Гобелены”, суперинтендант строительства сопровождает его по всем мастерским, показывая различные работы, которые там выполняются». Короля сопровождают брат короля, герцог Энгиенский и Кольбер. Шарль Лебрен, держа шляпу в руке, представляет им мастеров и их произведения: ковры, серебряные круглые столики на одной ножке, вазы и серебряные носилки, «огромнейшие кабинеты из красного дерева, профилированные оловом и украшенные ветвевидным орнаментом»{161}. До самой смерти (12 февраля 1690 года) Лебрен, первый художник короля с 1664 года, будет определять судьбу этой замечательной мануфактуры. Его почти универсальная художественная компетенция, его исключительный талант художника-рисовальщика — в рисовании карандашом он на уровне Рубенса, — заботливое покровительство Кольбера объясняют доверие, которое ему оказывает король. Лебрен был неважным администратором. После смерти Кольбера при проверке счетных книг мануфактуры «Гобелены» выяснится, что он странно вел бухгалтерские расчеты. Но король, убедившись в честности своего первого художника, сохранит за ним все его функции{251}. Такова маленькая история института с многовековой традицией, который, несмотря ни на что, принадлежит большой истории. И наконец, ни Август, ни Меценат не могли бы создать, занимаясь только покровительством ремесленникам и художникам, такого великого мецената — руководителя мануфактуры, каким был Лебрен!
В течение одного лишь февраля 1663 года Кольбер создает структуру Академии художеств и закладывает основы Академии надписей и словесности. Покровителем первой из них, создавшейся стихийно в 1648 году и ставшей Королевской академией при Мазарини (1665), был старый канцлер Сегье. Кольбер, вицепокровитель с 1661 года, предпринимает с помощью Лебрена ряд решительных мер, направленных на то, чтобы увеличить значение и поднять престиж академии. Новый устав Академии художеств и ваяния, одобренный королем, будет узаконен постановлением совета от 8 февраля 1663 года{53бис}. Лебрен станет ее бессменным канцлером. Только члены Королевской академии будут иметь право быть художниками или скульпторами Его Величества. Академия должна будет устраивать выставки (первая из них, предшественница знаменитых парижских салонов, состоится в 1667 году). Академия будет формировать и повышать профессиональное мастерство своих членов, устраивая для них специальные лекции, на которых можно вести дискуссии об искусстве, беря каждый раз за основу тему, затронутую на такой лекции: например, Лебрен прочитает лекцию о физиогномике{53бис} один раз в 1668 году, а второй раз 28 марта 1671 года перед самим Кольбером. С 1661 года Академия художеств заседает в Пале-Рояле. Через несколько лет она станет не только самым большим художественным центром Парижа, но и, вероятно, самым активным в Европе.
Среди девяти десятков членов Королевской академии художеств и ваяния ярко выделяются четверо эрудитов (ученых, блистающих красноречием), тщательно отобранных самим Кольбером, которые должны были стать интеллектуальным ядром суперинтендантства строительства: их первое заседание состоится 3 февраля 1663 года у самого Кольбера под председательством все того же Шаплена. Министр сразу же отобрал для себя нескольких членов Французской академии, чтобы составить свою собственную маленькую академию, в которой академики трудились бы над надписями, эмблемами, медалями. Король считал, что создание этой академии пойдет на пользу нации, будет ее достоянием»{18}. В 1664 году маленькая академия изучает использование аллегорий в картинах и гобеленах, заказанных Кольбером{161}. С 1663 года она разрабатывала эмблемы для памятных медалей эпохи правления Людовика XIV. В 1694 году она пересмотрит все эмблемы и надписи. В результате этих работ появятся «История царствования в медалях», «Беседы» Фелибьена, его «Принципы архитектуры, скульптуры, живописи» (1676), его «Запись, предназначенная для изучения истории королевских домов» (1681){231}. В июле 1701 года появится под влиянием Поншартренов, отца и сына, а также аббата Жан-Поля Биньона новое наставление, подписанное королем, расширяющее и определяющее структуры «Королевской академии, занимающейся надписями и медалями» (40 членов, 10 почетных членов, 10 пансионеров, 10 компаньонов, 10 учеников{231}). Оставалось только изменить название — это будет сделано в 1716 году, — чтобы превратить ее в нашу Академию надписей и словесности.
