За этим следовало ее буколическое продолжение. Затем просили Мир поведать о своей двойной тайне, о тайне войны и о тайне мира:
И Мир отвечает:
Мир
«Ограда» — это слово было брошено и подхвачено даже поэтами. По мере того как Людовик XIV ослабляет Испанские Нидерланды, он уменьшает то, что голландцы называют «барьером». Но если король Франции упорно проводит эту силовую политику, то это он делает, чтобы создать на севере и на северо-востоке свой собственный барьер, который позволил бы ему округлить его владения. Итак, мы снова вернулись на исходные позиции. После смерти де Тюренна (1675) оборонительная стратегия одерживает верх;{123} ничего не поделаешь, если другие государства ей приписывают агрессивную подоплеку.
Начиная с 1681 года король засадил Вобана за работу, чтобы предохранить недавно приобретенное имущество. В 1682 году он построил и укрепил Саарлуи. На следующий год Страсбургская цитадель выросла как из-под земли. На самом деле она «выросла из Рейна», по крайней мере, так говорится в комментариях, почерпнутых из «Истории Людовика XIV в медалях». По приказу Людовика XIV «в Верхнем Эльзасе были подготовлены все необходимые материалы и обтесаны камни для строительства задуманной им цитадели. Эти камни и материалы были доставлены по Рейну до Страсбурга, и здесь очень быстро была сооружена цитадель, которая отбила у противников всякое желание оспаривать у Людовика его новые завоевания»{71}. Король Франции использовал эффект внезапности, поскольку он отдавал себе отчет в том, что империя обязательно отреагировала бы, если бы ей стало ясно, что город укрепляется на века, в то время как Франция получила Страсбург всего лишь на двадцать лет. Оборонительные сооружения вокруг Страсбурга, а также Фальсбур и Саарлуи на севере, Брейзах и Шлештадт в центре и Юнинген на юге, сильно укрепляли границу Французского королевства. Страсбург становился гарантом защиты, но не гарантом мира.
Со стороны Испании мир был всего лишь миром на грани войны. Франция опасалась неминуемой смерти Карла II и восстановления империи Карла V. В связи с этим Людовик XIV дал понять, что он оставляет за дофином право на испанское наследство. Итак, скоро появился новый casus belli. До 1685 года Испания допускала присутствие в Кадисе иностранных купцов, которые подрывали средь бела дня колониальную монополию на торговлю с обеими Америками, на которую претендовали испанцы. Маркиз де Прейи часто держал на приколе здесь свои корабли, чтобы покровительствовать французской торговле. Но в 1685 году Испания установила высокую пошлину на заокеанские товары; и это стало грозить разорением нашим соотечественникам. Пришлось направить в Кадис в июне 1686 года другую эскадру, чтобы заставить «испанцев снять новые налоги на товары ВестИндии, которыми французские купцы хотят торговать (торговые обороты исчислялись тридцатью или сорока миллионами), и чтобы добиться для французских купцов возможности, как и прежде, «присоединять свои корабли к флоту, который отправляется каждый год в Перу за серебром и золотом»{216}.
