Вторая политическая задача заключалась в том, чтобы укрепить американские территории Его Величества и привлечь туда большое количество иммигрантов освоить целинные земли, расширить поле действия Франции. Луи Жоллье (1645–1700) и отец Жак Маркетт кладут начало этим путешествиям, полным приключений. Они достигают (в 1673 г.) Миссисипи и спускаются по ее течению. Не доплыв до устья великой реки, они поняли, что она не может быть новым путем, ведущим к Китаю, но что она, вероятно, впадает в Мексиканский залив{274}. Робер Кавелье де Ласаль (1643–1687), житель Руана, высадившийся в Монреале в 1667 году, продолжит путешествие вопреки враждебному отношению к этому иезуитов — которые хотели устроить для себя на юге Канады что-то вроде «нового Парагвая» — и доведет его до конца. Он зачислит в свою команду в 1678 году Анри де Тонти, по прозвищу «Железная Рука», бывшего гардемарина, и группу молодых французов (21 человек — офицеры, священники, хирурги и даже один нотариус). Их сопровождал тридцать один индеец. Команда двинулась в путь в декабре 1681 года и в январе 1682 года достигла «великой реки» Месшасебе на 38 градусе северной широты. Де Ласаль ее тотчас же окрестил «река Кольбер». Он отправился в плавание по этому широкому водному пути 13 февраля, как только лед тронулся, стал медленно спускаться по течению в самый разгар разлива и достиг деревни Арканзас 14 марта. И тут же он завладевает территорией от имени Его Величества, называет ее Луизиана в честь короля, воздвигает мемориальную колонну и продолжает со своей флотилией путешествие вниз по реке. 9 апреля де Ласаль достигает устья реки, где отдает команду исполнить «Vexilla regis prodeunt» («Взвейся королевский флаг») и «Те Deum» («Тебе, Господи») и торжественно подтверждает именем Людовика XIV овладение территорией Луизианы, морями, гаванями, портами, прилегающими бухтами, а также всеми нациями, народами, провинциями, городами, шахтами, рудниками, рыбными промыслами, реками, речками, находящимися на территории вышеназванной Луизианы. Все это было изложено на пергаментной бумаге в присутствии нотариуса (понятно теперь, почему этот неутомимый путешественник прихватил с собой молодого стряпчего). 2 ноября 1683 года де Ласаль возвращается в Квебек, «не потеряв ни одного человека»{79}. В дальнейшем Кавелье де Ласаля будут преследовать неудачи, он совершит ряд оплошностей. Маленькая эскадра, которую ему поручит в 1684 году Сеньеле, не сумеет найти вход со стороны моря в устье упомянутой реки Кольбер, закончит свой путь в Техасе, где Ласаль будет убит{274}. Но путь был проложен д’Ибервилям, наследникам первооткрывателя; к тому же престиж королевства сильно вырос после того, как в результате этого авантюристического вестерна на карте еще достаточно таинственной Америки появилось имя Кольбера и имя его короля.
За сотни лье от Миссисипи, которую провозгласили французской рекой, высочайшего напряжения достигает конфликт, получивший большую известность в то время, как овладение Луизианой прошло малозамеченным. Тем не менее между этими событиями (помимо того, что они проходили синхронно) есть нечто общее: как в Европе, так и в Америке на карту поставлены слава короля и престиж королевства. Именно под этим углом следует рассматривать затяжную войну по поводу регалии и конфликт в связи с появлением декларации «Четырех статей», которая прозвучала как гром среди ясного неба в марте 1682 года.
Регалией (или правом короля) называли «древний обычай, признанный в северных епископств ах, согласно которому король Франции имел право после кончины очередного епископа собирать доходы с вакантного места (светская регалия), назначать на бенефиции по своему усмотрению тех или иных лиц (духовная регалия)»{131}. Суммы, взимаемые с мелких бенефициев, были незначительные. Ссора из-за такой мелочи могла носить только принципиальный характер.
Начало ей было положено декларациями от 10 апреля 1673 года и от 2 апреля 1675 года, объявлявшими, что право регалии распространяется на все королевство. У папы Климента X хватило мудрости или благоразумия, чтобы притвориться, будто ему ничего не известно об этих королевских актах. Но два епископа-августинца с юга Франции — Никола Павийон, добродетельный епископ Але, и его друг Франсуа де Коле, набожный епископ Памье — отвергли подобное расширение прав короля и не побоялись даже отлучить от церкви клириков-самозванцев. Заклейменные своими архиепископами, они апеллировали к Риму. Новый же папа, Иннокентий XI, избранный в 1676 году, был сильной личностью, который нисколько не боялся Людовика XIV. Он направил королю несколько посланий (в 1678, 1679, 1680 гг.) с просьбой отменить его декларации о регалии. Смерть Павийона в 1677 году нисколько не изменила ситуацию.
