Очередная Ассамблея духовенства в 1675 году под председательством архиепископа Парижского Арле отмежевалась от епископа Але. Ассамблея 1680 года, хотя Людовик XIV сделал все — не без помощи самого Арле, — чтобы успокоить разгоревшиеся на ней страсти, высказала, не колеблясь, сожаление по поводу «угроз, произнесенных Папой против старшего сына Церкви»{131}. Это был ответ на третье послание Иннокентия XI, в котором Папа Римский намекал на возможные запреты со своей стороны. Здесь-то конфликт сильно обострился. Архиепископ Летелье требовал созыва национального собора: ему было мало того, что Ассамблеи духовенства превращаются в синоды. Кардинал д'Эстре, советник короля в Риме, советовал Людовику XIV пригрозить Святому престолу созывом подобного собора церкви во Франции. Когда под давлением Людовика четыре десятка епископов потребовали созыва чрезвычайной Ассамблеи духовенства, сам король усмотрел в этом лишь средство давления. А поскольку Папа отказался вести переговоры, уже нельзя было остановить процесс созыва собрания епископов. Итак, епископы собрались в Париже в конце октября 1681 года. Эта чрезвычайная Ассамблея, которая хотела воспользоваться дипломатическим и политическим напряжением, появившимся в отношениях между Версалем и Римом, чтобы открыто провозгласить свое галликанство, сама по себе уже наносила оскорбление и вызывала гнев Иннокентия XI, но она также беспокоила наихристианнейшего короля. Ибо если кто и был заражен галликанской лихорадкой в феврале 1682 года, так это его преосвященство Шарль Морис Летелье, а вовсе не король.
Людовик XIV, следовательно, не является автором знаменитой декларации «Четырех статей», которую составила Ассамблея духовенства (Декларация духовенства Франции о церковной власти). Первая статья постановляла и провозглашала, «что святой Петр и его преемники, викарии Иисуса Христа, и сама Церковь получили от Бога власть только над духовным». Это теория двух царств («Мое Царствие Небесное»). Из этого следует, что «короли и монархи не подчиняются в миру никакой церковной власти». Их власть в этой области абсолютна согласно тринадцатой главе апостольского Послания к Римлянам. Вторая статья признавала «полноту власти, которую святой апостольский престол и преемники святого Петра, викарии Иисуса Христа, уполномочены осуществлять в области духовной», но при условии уважения высшей власти вселенских соборов, как они были определены IV и V сессиями Собора, проходившего в Констанце. Статья третья требовала, чтобы было упорядочено «применение апостольской власти согласно канонам, установленным Святым Духом и закрепленным всеобщим уважением всех людей; чтобы правила, нравы и конституции, принятые в королевстве и в церкви Франции, имели бы силу и крепость и чтобы их применение оставалось непоколебимым». Таким образом, папская власть во Франции ограничивалась даже в области духовной. Последняя из «Четырех статей» усиливала тезис второй статьи: «В вопросах веры роль Папы преимущественна, и его декреты касаются всех церквей и каждой церкви в отдельности[57]; но его суждение не может считаться неизменным, раз навсегда данным, если только церковь не санкционирует его{106}. В наше время епископы не всегда изъясняются так изысканно, и они, безусловно, гораздо в большей степени привержены галликанству, чем их предшественники 1682 года.
Эти «Четыре статьи», составленные Боссюэ (он в один день потерял, таким образом, все шансы быть когда-либо канонизированным) и за которые Ассамблея духовенства проголосовала 19 марта, перекликались, возможно, с тайными и временными настроениями Людовика XIV, но отнюдь не соответствовали доктрине, которую он открыто исповедовал. Очень многие тогда только и думали, как бы подлить масло в огонь. Это и парламент, и Сорбонна, и группа прелатов. А особенно клан Летелье: канцлер и его оба сына{130}. Одного из них зовут Шарль-Морис, он архиепископ Реймсский. Второй, Франсуа-Мишель, — военный министр. А некоторые авторы доходят до того, что уже сравнивают конфликт между Францией и Святым престолом с политикой «присоединения». Декларация 1682 года — это хорошо видно — не достигает уровня галликанства Летелье. Эти «Четыре статьи», если к ним подойти беспристрастно, являются компромиссом. Чтобы в этом убедиться, достаточно сравнивать их с «шестью предложениями» о власти Папы, опубликованными в 1663 году Сорбонной. Кстати, непогрешимость Папы (связанная с торжественными догматическими определениями) будет провозглашена и повсеместно принята в католическом мире только в 1870 году. А за два века до первого церковного Собора в Ватикане все оттенки были отражены в определении границ светской и даже духовной власти преемника святого Петра, а также в определении границ, отделяющих власть Папы от власти общего собора.
