Если король придает, казалось бы, большее значение военным подвигам и если Данжо и Сурш, которые вечно находятся при дворе, записывают в основном слова, с которыми монарх обращается к дворянам шпаги, то в этом следует видеть всего лишь дань политике и этикету, и ничего другого. Доверие, оказанное королем Кольберам и Лувуа, дает представление о роли, которую играет дворянство мантии (и ее привилегированная часть, которую часто называют «пером»). Людовик XIV сам производит в государственные советники стряпчих, отобранных им лично. (Он не всегда руководствуется преимуществами, предоставляемыми сроком службы, так что, как пишет Сурш, благосостояние каждого зависело исключительно от воли короля.) Король назначает первых президентов судов и принимает у них присягу. Король назначает пенсию то президенту, то старому советнику, то столоначальнику министерства{97}.
Благодаря такому постоянному внимательному отношению со стороны короля стирались социальные грани между мантией и шпагой. Их объединяла служба. Взаимная враждебность выливалась в соревнование не только между этими разными сословиями, состоящими на службе, но и внутри самого военного сословия. Можно иметь фамилию Моле — знаменитое имя в парламенте, но менее привычное в доме Его Величества — и добиться от Людовика XIV командной должности в его жандармерии{97}. Кольберы так славно умирали на войне, что, казалось, хотели превзойти по героическим смертям дворянский дом Шуазелей. Пример семьи Силлери менее известен. Сын государственного секретаря и внук канцлера, Луи-Роже Брюлар (умер в 1691 г.) — полковник от инфантерии. У него пять сыновей на войне. Трое из них погибают смертью храбрых в 1664 и в 1674 годах. Самый младший из них, полковник, ранен. А старший сын Роже, маркиз де Силлери (умер в 1719 г.) — генерал-лейтенант, весь в шрамах. Наконец, Феликс-Франсуа Брюлар, сын Роже, бригадный генерал армии короля, погибает на поле брани в 1707 году{2}.
Людовик XIV никогда не пытался заключить службу в какие-либо социальные рамки. Под службой подразумевается в первую очередь военная служба: ведь армия была всегда большой объединяющей силой для людей. Рисковать своей жизнью ради страны — первый долг дворянина. Мы рассказали о короле, находящемся в армии, когда он был еще несовершеннолетним. Вскоре мы увидим около десятка Бурбонов на фронте во время Десятилетней войны[58]. И три самых знаменитых генерала в период правления Людовика XIV были принцами по происхождению: Тюренн, кузен короля, внук Вильгельма Оранского Молчаливого, погребенный, как и Дюгеклен, в церкви Сен-Дени около монархов, которым он служил опорой;[59] Конде, первый принц крови; герцог Вандомский, двоюродный племянник Людовика XIV. А если уж кто, несмотря на свои ошибки, облагородил службу, так это принц де Конде. Вот что этот великий полководец пишет королю 10 декабря 1688 года, накануне своей кончины: «Я нисколько не щадил себя, служа Вашему Величеству, и я старался выполнять с удовольствием обязанности, к которым меня призывали мое происхождение и искреннее стремление приумножить славу Вашего Величества. Правда, в середине моей жизни мое поведение было предосудительно, и я сам первый его осудил, а Ваше Величество милостиво меня простили. Я потом пытался искупить свою вину нерасторжимой привязанностью к Вашему Величеству, и я всегда сожалел, что мне не удается совершить великие подвиги, которые оправдали бы милости, которыми Вы меня осыпали»{57}. И наконец, вот что написал шевалье де Кинси, рядовой офицер, о герцоге Вандомском: «Он воевал как герой, как великий человек, как честный человек», наделенный прозорливостью и смелостью, унаследованной, казалось, от Конде. «Он был хорошим гражданином, хорошим французом, по-настоящему привязанным к своему королю, не руководствовался личными интересами, поэтому его личные дела были ужасно запущены. Обожаемый солдатами, он отдавал себя полностью ради приумножения их славы, славы короля и славы нации»{88}.
