Почет маленьким людям; почет воинам всех чинов и сословий! Людовик XIV, начиная с 1667 года, стал заботиться о судьбе своих бывших солдат, особенно немощных. В 1670 году он заявил, что будет строить приют для инвалидов, и тотчас же были начаты работы. В 1674 году жилая часть огромного здания была введена в действие, и в нее вселились старые солдаты и военные инвалиды (простые солдаты получали в день 700 граммов хлеба, фунт мяса и четверть вина. Они жили по четыре или по шесть человек в комнате). В 1676–1677 годах при королевском приюте строятся две красивые церкви: Святого Людовика и внутренняя церковь, большой купол которой возвышается над зданием приюта. В истории, представленной в медалях, нисколько не преувеличена «королевская щедрость». Надо знать, что Дом инвалидов, творение Либераля Брюана и Ардуэна Мансара, представлял собой самую грандиозную парижскую стройку Короля-Солнце. Надо знать, что Людовик XIV приезжал в Париж всего лишь шестнадцать раз в период с апреля 1682 года до конца своей жизни. И пять раз он посещает своих старых боевых соратников — 1 мая 1672 года, 19 и 20 мая 1701 года, 14 июля 1701 года, 28 августа 1706 года{97}. 28 августа 1706 года состоялось открытие внутренней церкви, золотой ключ от которой Мансар преподнес королю; а в июле 1701 года Людовик XIV должен был «произвести самый тщательный осмотр всего и вся и даже присутствовать на ужине офицеров и солдат»{97}. Но, может быть, мы так привыкли к Дому инвалидов (огромному по своим размерам и по своим пропорциям), что уже не замечаем всей оригинальности этого здания? А ведь оно уникально в мировом значении. Мы забываем также о символическом, военном и христианском величественном и повседневном значении этого института. Забота короля — с помощью Лувуа — о создании этого заведения, о выдаче ему денег на содержание, об украшении приюта, об инспекции его, об оказании почестей бывшим воинам должна была бы нас подвести к более правильной оценке вещей.
Никто не высказывался более удачно об этом королевском Эскориале милосердия для военных, чем Шатобриан: «Три жилых корпуса, — читаем в его труде «Сущность христианства», — образующие с церковью длинный квадрат, составляют Дом инвалидов. Но сколько вкуса в этой простоте! Сколько красоты в этом дворе, который всего лишь представляет собой военную галерею, где благодаря искусству воплощены военные и религиозные идеи, связанные с образом престарелого солдата, с трогательными представлениями о приюте! Это одновременно памятник богу войск и памятник Богу Евангелия… В передних дворах все напоминает о битвах: рвы, редуты, укрепления, пушки, палатки, часовые. Но по мере того, как вы продвигаетесь вглубь, шум постепенно ослабевает и уже совсем стихает в церкви, где царит глубокая тишина. Это церковное здание находится за зданиями военными, являя собой как бы образ отдохновения и надежды среди жизни, наполненной смутой и опасностями. Век Людовика XIV, пожалуй, единственный, когда соблюдались моральные условности и когда в искусстве всегда делалось то, что надо было делать… Чувствуется, что нации, строящей подобные дворцы для ветеранов своих армий, была дарована сила меча и власть над искусствами»{153}.
Людовик XIV настойчиво требует от своих людей службы, доведенной до высшей степени превосходства. Это не просто его личное, королевское требование, а требование христианское, национальное, французское. Оно совпадает с нуждами нации, государства, общества. Король приказывает во имя этих высших интересов, а его верноподданные повинуются.
