Европа это сразу поняла, и там тотчас же появились такие приюты, как «Сальпетриер», лжеприюты, рабски списанные с французской модели. Испания, которая выставляет напоказ своих бесчисленных нищих, удивляет и шокирует мир{110}. В самой Франции успех парижского начинания побуждает короля принять меры, чтобы подобные заведения получили широкое распространение. В декларации, оглашенной в июне 1662 года, — спустя всего лишь четырнадцать месяцев после того, как он стал править лично, — Людовик требует, чтобы в каждом «городе и поселке» был основан приют{201}. Городские общины повинуются ему с большим или меньшим рвением и с большим или меньшим успехом претворяют его требования в жизнь. Часто из соображения экономии объединяют новый приют и старую богадельню. Свод приютских законов становится непомерно объемистым. Указы и королевские грамоты следуют друг за другом, создавая, подтверждая или регламентируя эти провинциальные заведения. Так все и происходит в городах: Бурж (1669), Анже (1672), Ла-Рошель (1673), Осер (1675), Санс (1679), Руан (1682), Реймс (1683), Лион (1683), Витри-ле-Франсуа (1686), Мант (1688), Марсель (1689), Булонь (1692), Тулуза (1695), Марль (1697), Лион (1698), Гренобль (1699), Бурбон (1702), Шантийи и Невер (1711){201} и т. д.
Во время суровейших зим конца царствования Людовика XIV, в 1693, 1694, 1709 годах, эти заведения с весьма строгими правилами внутреннего распорядка (напоминающими казарменные и монастырские) спасут тысячи жизней. Лучше спать в дортуарах и есть супы приютов, чем бродяжничать в трескучие морозы.
Если мы будем и дальше перечислять примеры новых коммунальных услуг, созданных или расширенных Людовиком XIV, то мы, в конце концов, подменим историю короля историей королевства. А сколько было создано прекрасных заведений! «Кольберу (а стало быть, и Людовику XIV) мы обязаны созданием первой специализированной администрации дорог, той самой, которая будет называться «Службой мостов и дорог»{151}. Он отбирает основную часть дорожной службы у казначеев Франции и передает ее в ведение интендантов. Последние используют, кстати, одного из казначеев Франции, но теперь уже наделенного особыми полномочиями и обладающего определенной компетенцией. Генеральный контролер, который возглавляет широчайшую сеть, становится своего рода министром общественных дорог. Начиная с 1668 года опять же Кольбер обеспечивает постоянное финансирование главных дорог благодаря регулярной месячной помощи каждого главного сборщика налогов. Министр дает интендантам четкие инструкции, касающиеся строительства или ремонта дорог, а также составляет общий план: он намечает дороги, начинающиеся в Париже и разветвляющиеся по разным направлениям, дороги, которые связывают столицу не только с пограничными фортами и с королевскими арсеналами, но также с главными городами каждой провинции. Парижский округ (из-за перемещений двора) и пограничные зоны (в силу стратегических соображений) поглотили основную часть нового бюджета, но королевство в целом извлекло пользу из этого начинания{151}.
Французские дороги Людовика XIV, которые в XVIII веке замечательным образом усовершенствуются, были предназначены исключительно для двора, для войск Его Величества, для купцов и для конной дорожной стражи страны. По ним циркулирует большое количество различных видов многоместных экипажей и телег. В конце царствования «Королевский альманах», маленький карманный справочник, предшественник административных «Боттенов», информирует о днях и о часах отправлений из столицы{1}. Открыв «Альманах», к примеру, на букву «А», мы узнаем, что Амьен обслуживается три раза в неделю и что есть два еженедельных отправления в такие города, как Анже, Авранш, Аннеси. По вторникам можно воспользоваться экипажем, едущим в сторону Арраса. По субботам есть отправления в Ангулем. Пассажиры, едущие в Эльзас и в Германию (по-французски: Альзас и Аллемань. —
