Прежде всего надо подняться по большой лестнице, или Лестнице послов. Ее строительство было закончено во время заключения Нимвегенского мира (1678), и она как бы подтверждает «триумф короля и его мастеров-художников»{291}. Лево сделал ее эскиз, а художник Дорбе руководил основной частью работ. Лебрен, Ван дер Мелен, Жак Габриэль, Ангье, Марси, Жирардон, Леонгр, Дежарден, Тюби, Каффьери, Куазевокс, десяток других знаменитых художников вложили изрядную долю своего таланта в это произведение. Поднявшись по лестнице, гость Версаля может свернуть на восток. Его взору предстанет мраморная комната, или салон Венеры. Здесь все мраморное: колонны и отделка, за исключением бронзовых капителей. Большие апартаменты короля достойны своего величественного названия, они очень удобны для приемов, и вскоре мы увидим, как эти приемы устраиваются. Далее следует салон «Изобилие», который соседствует с «кабинетом медалей» Его Величества и окна которого смотрят на город.
Выход с большой лестницы в другую сторону ведет в салон Дианы (бильярдная). В этом зале, изначально выложенном мрамором, как и соседний зал, можно восхищаться бюстом Людовика XIV, выполненным кавалером Бернини, а также мраморными и бронзовыми украшениями, которые соперничают по красоте с украшениями салона Венеры. По мифологии, за Дианой идет Марс, но салон Марса в общем известен как бальный салон. Предназначение каждой комнаты в больших апартаментах в дни приемов, которые устраивает король, влечет за собой изменение официальных названий залов, в результате у них появляются милые «имена». За салоном Марса расположен салон Меркурия, спальня, затем салон Аполлона, или тронный зал. Окна этой величественной анфилады, которую король теперь считает слишком большой, слишком холодной, слишком многолюдной, чтобы здесь жить, выходят в сады парка. С другой стороны центральной части замка — симметричные апартаменты (зал охраны, передняя гостиная, большой кабинет и спальня), которые принадлежат теперь герцогине Бургундской, унаследовавшей их от королевы и супруги Монсеньора. Обе анфилады соединены с западной стороны ансамблем, в котором находятся Галерея зеркал и два угловых салона (салон Мира со стороны принцесс и салон Войны со стороны короля).
Большая галерея, являющаяся гордостью короля и королевства, уже не первая такого рода. По воле Людовика XIV уже были созданы в Лувре галерея Аполлона, в Кланьи — галерея мадам де Монтеспан. Последняя затмевает две предыдущие своими необычными размерами — сорок ту азов (то есть 73 м) на 36 футов (10,40 м), своим великолепием, своей символикой. Даже в конце царствования, даже без серебряной утвари, пожертвованной в годы несчастий в 1689 году, Версальская галерея продолжает восхищать красотой и французов, и иностранцев, и, конечно, самого короля{291}. Каждый понимает, или догадывается, что она призвана «прославлять монархию и нацию»{243}. Росписи на потолке, выполненные самим Лебреном или под его руководством уже не в духе мифологических сюжетов, рассказывают о славных или благотворных деяниях в первые восемнадцать лет личного правления, то есть «с 1661 года до Нимвегенского мира»{53бис}, о наведении порядка в королевстве, о военных действиях, об успехах дипломатии, о великих свершениях и актах правосудия или милостях короля. Не без умысла на центральной росписи представлен «король, который управляет лично»{243}. По воле совета история Людовика XIV заменила Геркулеса и Аполлона; по желанию Кольбера «французский порядок» начал превалировать над античным, или итальянским. Широкое использование зеркал в повседневной жизни свидетельствует об успехах индустрии, ставшей наконец способной соперничать с Мурано. («В самом Версале за один лишь 1682 год было истрачено 37 982 ливра на зеркала»{243}.) Мансар превратил в шедевр эту выставку высоких технических достижений Франции. Он сделал «напротив каждого оконного проема, который выходит на дали Версальского парка, второе окно, обладающее отражательными свойствами зеркал. И таким образом галерея одной стороной выходит окнами в сад и другой же открыта саду, но открыта
