В течение всех этих лет гугенотская экспатриация в Голландии изобретает сотни поводов для организации нового крестового похода и достижения победы, которая будет, конечно, обеспечена народу Господа над филистимлянами, мадианитянами и другими презренными врагами. Один лишь пастор Жюрье среди многих других работ публикует «Исполнение пророчеств, или Будущее освобождение церкви» (1686), «Апология в пользу свершения пророчеств» (1687), «Продолжение исполнения пророчеств» (1687), «Предсказания падения империй, в которых сплетены воедино многие любопытные наблюдения, касающиеся религии и современных дел» (1688), «Разбор пасквиля, направленного против религии, против государства и против английской революции»
В Европе, где элита говорит по-французски и 40% жителей которой являются протестантами, эти оскорбительные суждения имеют широкий резонанс. А для того, кто будет считать сравнение Людовика XIV с Навуходоносором чрезмерным, разорение Пфальца будет, увы, своего рода подтверждением этого сравнения. Французы, начиная с 26 ноября 1688 года, даты, когда Людовик XIV отдает приказ стереть с лица земли Мангейм, и до 23 мая 1693 года, того дня, когда маршал де Лорж захватывает и разрушает Гейдельбергский замок, проводя военные операции между Рейном и Неккаром, оправдывают эту запятнанную репутацию нации, которая была так широко отражена во вражеских памфлетах. Без сомнения, король Франции для всякого пфальцского протестанта может быть сравним только с Антихристом. Почти все протестанты Европы, которые не заходят так далеко в своих сравнениях, осуждают жестокость Людовика XIV. Как всегда, когда страха совсем нет, достигается эффект, противоположный тому, на который рассчитывает Лувуа. Вместо того чтобы терроризировать империю, опустошение Пфальца объединяет ее против Франции. Руины Гейдельбергского замка, которые еще и сегодня вызывают антифранцузские настроения, показывают, что в этой психологической войне была совершена грубая тактическая ошибка, битва была проиграна, несмотря на видимость победы.
И напрасно Людовик XIV заказывает 27 мая 1693 года молебен в соборе Парижской Богоматери. Наихристианнейший король только что совершил одну из самых больших ошибок за все свое долгое царствование. В 1693 году Европа считала, что уже забыты ужасы Тридцатилетней войны. И они были забыты в силу того, что Франция несла прогресс, демонстрировала достижения цивилизации. И вот страна с цивилизованными нравами, страна, воспитавшая добропорядочных людей, разумно и взвешенно подходящая к реальности, страна, короля которой называют старшим сыном Церкви и царствование которого совпадает с расцветом Контрреформы, отбрасывает на полвека назад цивилизованные нормы ведения войны под тем предлогом, что она защищает свои северо-восточные границы, разоряет маленькое, мирное государство, потому что, скажем, супруга брата того же короля Франции захотела вдруг там царствовать. Разоренные поля и почерневшие от пожара руины дают представление о степени преступления. Но допущенная ошибка еще больше, чем совершенное преступление. Жестокие эксцессы французских войск затмили все преувеличения протестантской политики.
