— Джасти… — может «случайно» словами её разбудить? Но ответом на её имя был тихий сладкий стон в губы. Йорвет наклонился ближе к её уху. — Dana…
Нет, всё равно не проснулась. Йорвет улыбнулся. Dana… Язык не повернулся назвать её сейчас beanna или dh’oine. Перед ним лежала молодая дева. Ну и что, что ушки не острые? И лицо не прекрасной эльфийки. Да и рост мелковат, но не гномий же! Зато милая.
— Маленькая дева.
***
Спустя два дня, Джасти уже могла ходить на своих ногах. Мариэль нашла для неё сменную одежду и обувь, учила её своей медицине. Надо признать, зря сестра в самом начале так проклинала эльфийские методы лечения. Да, травы не помогали так быстро, как введённые в мышцы препараты, но за всё это время раны эльфов не загноились, воины чувствовали себя лучше день ото дня. А так как Йорвет часто отлучался, то Джасти просила не только показать, но и обучить её эльфийским методам лечения — отвары, травы, ягоды… Подождите, но как, если рядом не было Йорвета, а Исенгрим вообще перестал попадаться на глаза — да, этот бездельник полностью спихнул свою работу переводчика на плечи Лиса — Мариэль могла учить? Всё просто.
— Как ты себя чувствуешь? — как-то поинтересовалась эльфийка на родном языке человечки. Потом командиру Белок долго пришлось убеждать её, что она не сошла с ума. Оказывается, красавица уже давно брала уроки у Йорвета и Исенгрима. Ей ещё было сложно разговаривать — словарный запас не велик, но она очень быстро училась.
Начхав на недовольства эльфов и протест Старого Лиса, Джасти не просто стала выходить из дома, но и с утра до вечера находилась с ранеными. Им выделили большой двухэтажный дом, где и получилось всех уместить. Когда работа заканчивалась, Джасти провожали домой либо Мариэль, либо одноглазый.
Как оказалось, в ту ночь, когда Йорвет высыпался, эльфийка пришла не одна, а с тремя мужчинами, которые должны были втащить ещё одну кровать в их маленький домик. Так как она решила не беспокоить этим спящего командира, то утром бедолаге пришлось вносить оставленную снаружи кровать самому.
— Зато выспался, — глумилась Джасти.
Правда, их отношения с той ночи немного подпортились. Ну как подпортились? Сестра больше не могла смотреть на Йорвета. Когда осознала, что то было только сном, хотелось разреветься. А когда смотрела на одноглазого, то в голове сразу вспыхивали все те образы, все те ласки, все те… В общем, Лис не мог понять, почему Джасти постоянно отводит взгляд и краснеет, если тот брал её на руки.
Жители деревни её не беспокоили. К пучеглазию взрослых и насмешкам детей она привыкла. Но была в этой деревне одна эльфийка, которая смотрела на Джасти, как на пришедшего с небес ангела хранителя. Точнее, так ей сказала Мариэль. Та женщина должна была родить со дня на день. И она была уже наслышана о человечке, которая «оживила мёртвого» ребёнка. Будущая мать ещё ни разу не подходила к Джасти, но слёзно умоляла Мариэль попросить за неё.
— …Нимэль и её супруг очень переживают, что с ребёнком будет так же, как и с большинством других, — говорила маленькая целительница. — Она просит тебя принять роды. А я прошу тебя научить меня это делать.
А что Джасти? С радостью согласилась. В тот же вечер она приготовила все нужные — или хотя бы что-то отдалённо похожее на нужные — предметы. В этой деревне были две врачевательницы, которые прознали об этой затее и всем растрепали о том, что человечка погубит малыша. Людские ненавистники верили. Даже супруг обвинял жену в том, что она лишилась разума. Но будущая мать была непреклонна. Тем более, как узналось позже, первые два малыша умерли. Или, как сказала Мариэль, «родились мёртвыми». Ага, сестра уже знала, что в понимании эльфов значило родиться мёртвым. Не закричал? Значит, пошли хоронить. Жестоко, цинично, но правда.
Вечером второго дня Джасти дала некоторым раненым выпить настойки, которые, под внимательным взором Мариэль, приготовила сама. После чего они вместе вышли из дома. Снаружи уже поджидал Йорвет. Старый Лис частенько встречал человечку после работы, провожал домой, где им уже был приготовлен ужин. Хотя… готовил он как настоящий военный — по принципу: главное поесть, а об эстетике и вкусе подумаем потом.
Как-то их навестил Зевран и долго шутил (пока Йорвет его не выгнал пинком), что те стали, как супружеская пара. Она работает на благо деревни, он работает на её благо. Джасти смеялась, краснея время от времени, а Йорвет злился.
Командир встретил девушек одной только фразой:
— Когда они поправятся?
— Скоро, — ответила за двоих Мариэль.
— По сути, если пообещают пользоваться мазями, то семерых можно отправить домой хоть завтра.
— Верно. А четверых через недельку, — добавила эльфийка, посмотрела на Джасти, и обе они кивнули, соглашаясь с таким решениям.
— Спелись, — фыркнул одноглазый, а девушки засмеялись. И пока они смеялись, взгляд Йорвета замер на какой-то точке.
