Не принюхиваясь и даже не пробуя, Джасти быстро выпила содержимое из одного стакана, наплевав на вкус. Который, кстати, оказался весьма приятным. Это напоминало компот, но сваренный из неведомого для девушки фрукта. Вкусно, сладко и бодряще.
— Спасибо, — с облегчением прошептала девушка стоящему рядом Исенгриму. Тот удовлетворенно кивнул.
— Некоторые из проснувшихся жалуются на сильную боль, — перешёл тот сразу к делу. — Я попросил их не будить тебя. Мариэль не рискнула набирать лекарства без тебя.
— Спасибо тебе огромное, — произнесла от чистого сердца девушка. — А сколько сейчас времени?
— Около двенадцати.
— Плохо. Отстаю от графика.
— Он так важен?
— Не то чтобы, — Джасти посмотрела на одну из историй болезни, которую так не дописала и протянула Исенгриму. — Но я составила план работы. По нему хоть легче и время свободное выкроить, и с мелочами разобраться.
— А на что ты вчера весь день и всю ночь убила? — переводчик даже не взглянул на записи, сделанные на непонятном языке.
— Так нужно ещё кровати все спиртом обработать, составить списки необходимых материалов… Леголас сегодня обещал придти — на него ещё время убить надо.
Исенгрим с пониманием кивнул и обвёл глазами лазарет, что-то говоря эльфам. Джасти же, прежде чем приняться за пищу, взглянула на эльфийские столовые приборы. Это были не просто вилки и ложки, а самое настоящее произведение искусства! Описать их красоту или рассказать, как они выглядят было невозможно. Девушка ещё долго любовалась приборами, прежде чем приняться за еду.
***
— С ампулами будь осторожна. И иглой, при наборе лекарства, ни в коем своём случае не упирайся в дно ампулы — она затупится, и укол будет болезненнее, — как и обещала, Джасти учила Мариэль набирать препарат в шприц. — …Молодец, теперь выпусти воздух.
— …воздух, — Исенгрим внимательно следил за врачевательницей — будто он что-то в этом понимал — и переводил ей.
Мариэль схватывала все на лету, даже лучше, чем Генри. Может быть, дело в возрасте, а может, эльфийке это действительно интересно, в то время как мальчику пришлось учиться, чтобы остаться рядом с братом.
Первое, чему научила Джасти Мариэль и Исенгрима — это профилактика пролежней. Для них было настоящим ударом, что обычное переворачивание воина могло помочь избежать столь неприятной напасти.
— Столько эльфов погибло из-за этого, — чуть ли не плача, прошептала эльфийка.
Можно смело утверждать, что сегодня Мариэль сама сделала все уколы. Медсестра в это время меняла повязки и обрабатывала раны. Правда, обработать рану Йорвета она так и не решилась. К нему подходить было очень страшно, если учесть, что ближе к трём часам дня он пришёл в себя. Хотя больше не пытался нападать — просто лежал на спине, смотрел в потолок и изредка следил за действиями Джасти. Она этого не видела, но хорошо чувствовала. Из-за каждого его взгляда по спине бегали мурашки. Исенгрим и Мариэль к нему подходили, разговаривали, но Джасти даже не спрашивала о чём. Было неинтересно.
Сегодня эльфы действительно чувствовали себя лучше. Если уж не все, то хотя бы большая половина лазарета. Кто-то даже пытался говорить с девушкой… Ну как пытался? Стонал и айкал, когда та трогала свежие раны. Но строгий взгляд верного переводчика ставил на место грубых собратьев. Конечно, не все были такими. Половина молча терпела прикосновения dhʼoine, а четверо искренне улыбались и с готовностью выполняли всё, что просила Джасти. Как правило, это были те, кого мучили ужасные боли или кому смерть дышала прямо в лицо — познав вкус жизни, такие воины не торопились умирать и рады были, если кто-то помогал отсрочить этот страшный миг. К этим четверым пациентам Джасти относилась иначе, с большим трепетом.
Да, за сутки эльфам стало намного лучше. Но всегда есть исключение из правил. На самой дальней койке лежал эльф по имени Зевинас. Бедолага попал в этот лазарет из-за прогрессирующего нагноения в области лодыжки. Также был ожог, и эльф чудом остался с ногой: рядом с ним на поле боя кто-то наступил на мину. Но нога — это мелочь. Зевинасу она поставила бронхит. Как сказал Исенгрим, эльф кашлял очень давно, ещё до того, как попал сюда. С каждым разом его состояние ухудшалось. Джасти уже начала колоть ему противовирусное, но у неё не было никаких таблеток, которые помогли бы не мучиться кашлем бедолаге.
Спустя ещё час в дом стали входить кухарки. Джасти вздохнула спокойно и, предвкушая полчаса отдыха, ушла за свой стол расписывать истории болезни. Сегодня день проходил легче. А Леголаса всё не было. Удалось ли ему отыскать стетоскоп и тонометр? Думая об этом, девушка взяла чистый лист бумаги и начала писать список того, что голубоглазый должен сюда ещё принести.
