– Фух! Патроны кончились? Очень кстати. Спасибо Богу, – выдохнул Люк. – Какой же ты сумасшедший, Лонд. Так… Что ж, значит, теперь я безмолвная невидимка… Это проклятие Шарлотты. Я почти призрак… – догадался он, глядя вслед удаляющемуся Лонду и летящему следом за ним светлячку. – Скажи Шофранке… Хотя…
Люк брёл, куда глядят глаза. Проколы на коже, оставшиеся от когтей Цербера и острых гвоздей, кровоточили. Пояса у Люка тоже не было. Обессиленный и уязвимый, он заметил, что перед его глазами все поплыло…
Неизвестно, сколько прошло времени, но когда Люк очнулся, то ощутил, что лежит на чём-то жёстком и холодном. Он очутился в старой часовне. Все кругом было ослепительно белым. Люк поднялся на ноги и огляделся. К своему ужасу он обнаружил, что все убранство этого таинственного места выполнено сплошь из человеческих костей и черепов. По телу Люка пробежал холод. Невообразимое множество скелетов «украшало» зловещую часовню, а некоторые и вовсе были сброшены в огромную кучу, напоминавшую белую гору. Тысячи черепов смотрели на Избранного пустыми глазницами.
Он зажмурился и посмотрел вверх. Под сводами висела громадная люстра, которая тоже состояла из человеческих останков.
«Бог ты мой! Что же это?» – ужаснулся он.
– Не бойся, сын мой, – словно услышав мысли Люка, успокоил его чей-то низкий голос.
Избранный обернулся. К нему медленно приближался таинственный незнакомец в темной рясе с капюшоном. Клюкой он нащупывал путь. Его белоснежная борода была слишком длинной, а взгляд казался неживым.
– Что? Вы видите меня? – поразился Люк.
– Ха-ха, – тихо засмеялся монах. – А ты меня?
– Но ведь Вы…
– Что? Иногда зрячие видят меньше.
– Это точно… Кто Вы? И что это за место?
– Можешь называть меня Томаш.
– Моё почтение, отец Томаш.
– Это костница. Когда-то на наш город напала чума. Это была кара Господня. Людей погибло столько, что земли для могил не хватало. Даже если бы весь город превратился в кладбище… Идём, сын мой, надо осмотреть твои раны.
– Осмотреть? – переспросил Люк и, разведя руками, побрёл следом за монахом.
В келье оказалось тесно и мрачно. Каменные стены, распятие на стене, кровать у маленького окна, шкафчик и небольшой стол с табуретом.
Монах откинул капюшон. На его голове не было ни единого волоса, а только странное родимое пятно в форме креста. Отец Томаш достал чистую тряпицу и смочил её настойкой бурого цвета.
– Снимай свою рубаху и приляг, сынок, – попросил он.
– Спасибо! Ай!
– Потерпи. Кто ж тебя так?
– Да собака бешеная попалась!
– Неужели? Следы от когтей на твоей груди больше похожи на львиные. А это ещё что? – монах прикоснулся рукой к родимому пятну Люка.
– А, это?
– Да. Эта метка напоминает цветок гиацинта.
– Но как Вы это видите, отец?
– Вначале расскажи, кто же ты, сын мой, и как здесь оказался?
– Я – Люк Грей, отец.
Услышав это имя, рука старца остановилась.
– Ты – Избранный?
– Вы слышали обо мне?
– Повернись спиной, Люк. – монах продолжал обрабатывать раны, и кровь на этих места мгновенно запекалась.
– У Вас тоже интересное родимое пятно на голове, – робко промолвил Люк. – Видно, Вы Божий человек от рождения…
– Так с кем ты сражался, говоришь?
– С трёхглавым псом с львиными лапами и с коброй вместо хвоста.
– С Цербером, выходит?
– Понятия не имею, отец Томаш. Вообще-то это был колдун, которого бывшая эльфесса решила превратить в животное…
– Вот и всё, сынок. Можешь сесть.
– Благодарю, отец. Доброго вам здоровья.
– Зачем ты здесь, Люк?
– Я и сам хотел бы знать…
– Есть хочешь?
– Нет, спасибо, – ответил Люк, понимая, что бедному старику нечего предложить ему.
– А вот лгать грешно, сын мой. Я сейчас.
Монах вышел из кельи без клюки, а спустя некоторое время принёс плоское деревянное блюдо, на котором лежала пара варёных яиц, кусок оленины, горшочек с овощным рагу, абрикосы, груша, румяное яблоко, гроздь спелой черешни, свежеиспечённый хлеб и стакан святой воды.
– Давай, садись, поешь, сынок.
Люк с удивлением посмотрел на еду.
– Что? Думал, я предложу тебя чёрствый хлеб и воду? Нет. У нас хороший сад, и мясо четвероногих мы тоже иногда едим. Оленина остыла, но вполне ещё съедобна. Угощайся.
– Спасибо, отец Томаш. Но, правда, не стоило так беспокоиться, – произнёс Люк, не припоминая, когда он ел в последний раз. – Одному мне с таким ужином не справиться. Присоединяйтесь.
– Благодарю, я воздержусь. А тебе силы нужны. Подкрепись.
После трапезы Люк исповедался отцу Томашу, пытаясь ничего не упустить. Монах внимательно выслушал собеседника. Он долго молчал, затем подошёл к окну и наконец произнёс:
– Да. Много испытаний для одного человека. Но судьба Избранного не может быть простой, – монах задумался. – Видно, рука Господа неслучайно привела тебя в это место.
– Возможно. Только вот зачем? Неужели я должен постричься в монахи, отец Томаш?
– Ты нужен там, в миру.
– Тогда я не понимаю… – признался сбитый с толку Люк.
– Пути Господни неисповедимы, сын мой. Скажи, слыхал ли ты о Библии дьявола?
– И такая есть? Даже звучит страшно.
