Цыган выронил ружьё и рухнул на землю. Ружьё выстрелило, и пуля попала в раскрытую пасть кобры, которая пыталась вновь ужалить Люка.
– Ло-о-о-нд! Не-е-ет!!! – вырвалось из груди Люка. – Не умирай, Лонд! Слышишь? Господи, ну помоги, сделай же что-нибудь!
Его нож едва не порвал карман, а в следующий миг Избранный со всей яростью задрал голову Цербера и занёс огромный меч над его горлом.
– Сдохни, подлая тварь!
– Нет, Люк! Постой! Не убивай его, – взмолилась Шарлотта.
– Заткнись, проклятая.
И тут все вокруг замерло, словно время остановилось. Избранный застыл с занесённым в руке мечом, не в силах пошевелиться.
– Послушай, Люк. Не убивай моего племянника.
– Как ты можешь просить меня о таком, Шарлотта? – завопил Люк, обливаясь слезами. – Я отомщу за всех и за Лонда!
– А если я скажу, что все твои близкие, которые погибли по вине Рэдклиффа, снова станут живыми и невредимыми?
– И ты хочешь, чтобы я поверил?
– Рэдклифф тому живой пример. Только скажи «да».
– Я не желаю видеть своих родных изувеченными, как он. Убирайся черту в ад, колдунья!
– Я сказала – «невредимыми». Подумай, Люк. У тебя не будет второго шанса. Этот цыган, Фарр, повитуха, светлячок, и наконец, твоя мать – они снова будут жить.
– Что? Мама?
– Я остановила время, чтобы ты подумал, но оно на исходе. Это последнее, что я могу.
– А как же мать Шофранки и Лонда?
– Их мать, как и жену Лонда, убила гроза.
– Это я и без тебя знаю.
– Рэдклифф здесь ни при чем. Грозу вызвал Шарманщик.
– Что???
– Тебе надо расправиться с ним, тогда и его чары рассеются.
– Шарманщик мёртв, Шарлотта.
– Значит, цыганки живы.
– Ложь!
– Не веришь? Спроси у монеты.
Люк недоверчиво взглянул на кольцо. Монета стала увеличиваться, и на её поверхности показались живые Кэра и Лулладжа. Они, как ни в чем не бывало, стряпали и разговаривали с Шэнгалом и Зором.
– Как?
– Убедился, Люк? И никто никогда и не вспомнит, что этих женщин поразила молния. А их могилы стёрты с лица земли.
– Жаль, он этого не видит, – захлёбываясь солью слез, указал Избранный на мёртвого Лонда.
– Все в твоих руках, Люк. Просто оставь жизнь моему племяннику и скажи «да». Только не мешкай! И все забудется, как кошмарный сон.
– И что взамен, Шарлотта?
– Ничего. Просто оставь Рэдклиффу жизнь.
– А если твой племянник снова возьмётся за старое?
– Нет. Он забудет о тебе навсегда.
– Серьёзно? А как же ты? Твой покой?
– Я пожертвую им ради жизни Рэдклиффа.
– Что ж… Я согласен. – произнёс Люк.
И с этими словами время снова пошло своим чередом. Избранный опустил меч. Цербер стал вновь принимать человеческий облик. Рэдклифф, словно очнувшись ото сна, открыл глаза и огляделся по сторонам. Его взгляд упал на мёртвого цыгана. Затем он в испуге заметил приведение:
– Тётушка?
– Все хорошо, Рэдклифф. Ступай домой. Все закончилось. Я прощаюсь с тобой, – ответил призрак Шарлотты и исчез.
Рэдклифф, помотав головой, принялся искать выход из пещеры.
Неожиданно светлячок закружил над Лондом, который тоже заворочался и открыл глаза. Люк бросился к нему:
– Лонд! Жив?
Цыган встал на ноги и, отряхивая колени, пытался разобраться в своих мыслях, которые путались в его голове.
– Люк. Люк!
– Я здесь, Лонд. Все хорошо. Слава Богу, ты жив. Как я рад. Дай обнять тебя.
– Где ты, Люк? – окликнул Лонд, поднимая ружьё.
– Я здесь, Лонд!
Лонд посмотрел сквозь Избранного, словно тот был прозрачным и принялся исследовать пещеру:
– Люк, отзовись!
– Какого черта, Лонд? Что с тобой? Посмотри на меня! А-у!
– Где же ты, Люк? Боже! – Лонд упал на колени, заметив на земле пояс Нерушимости, обагрённый кровью. Он почувствовал, будто в его сердце убили раскалённый кол. – Этого не может быть…
– Лонд, ты что, не видишь меня? Я жив. Вот же я. Все хорошо, – Люк принялся прыгать и размахивать руками перед носом Лонда. – Ло-о-нд, ты оглох? – заорал он ему в ухо. – Светлячок, ну а ты? Ты тоже не видишь меня?
Но светлячок, не замечая Избранного, сидел на плече Лонда, уставившись на пояс.
– Что на меня нашло? Куда же я смотрел, Люк? Как? Когда это случилось? Эта проклятая тварь погубила тебя.
– Нет! С чего ты взял? Ты что, где-то видишь моё тело? Лонд, не дури. Или думаешь, что пёс меня сожрал?
– Господи, за что? Что я скажу Шофранке, твоим детям? Будь проклята вся нечисть на этой земле! Люк… – Лонд прижал к груди пояс Люка и принялся что-то говорить на цыганском, затем добавил. – Я как брата тебя любил, Люк. Ты знаешь…
– Знаю. Это взаимно. Но хватит меня хоронить, Лонд.
– И не потому, что ты – Избранный и спас мою сестру и весь наш табор, не поэтому, – продолжал, стиснув зубы, Лонд. – Просто ты настоящий. Но теперь у меня нет брата. И виноват только я – не отомстил подонку и тебя потерял. Это конец. Прости меня, Господи… – он совершил над собой крестное знамение и направил дуло ружья к подбородку.
– Не-е-т!!! С ума сошёл? Я же только оживил тебя! Стой!!! – Люк тщетно пытался вырвать ружьё из рук Лонда, когда тот, закрыв глаза, спустил курок.
– Ло-о-о-нд!
– Черт! – крикнул в отчаянье Лонд, отшвырнув ружьё. Как не вовремя! – он бережно поднял пояс Люка и повесил на плечо.
