Даже не знаю, почему ему не говорю, что не имею готовить. Наверно, не хочу разочаровать, вот и соскребаю себя с постели.
Надеваю первое, что попадает под руку, а это футболка гончего, и плетусь на кухню.
Везёт, в холодильнике не пусто — есть яйца, помидоры…
Делаю, что умею — омлет, Ставлю чайник.
Сервирую красиво поднос, и балую жениха завтраком в постель.
— М-м-м, точно женюсь, — хмыкает Тимур, садясь удобнее. Косится на меня, и роняет как бы невзначай: — Только на будущее — мои вещи не
надо носить, — лёгким тоном, но с оттенком упрёка, я даже заминаюсь:
— Прости. Платье долго надевать, вот и нацепила первое попавшееся. И к тому же моих вещей у тебя нет, — подметила резонно и виновато плечиком повела.
— И правда, — уплетая омлет, мычит Гончий. — Значит, пора это исправить. Так что сегодня и займись этим делом… — значимо добавляет. — Щас поем и выделю под твои шмотки в шкафу и комоде несколько полок, — благостно кивает.
— Хорошо, — улыбка ползёт по губам против воли.
— Вот и отлично! Пару шмоток на смену тебе не помешает… А вот эротичного белья — бери побольше, — играет бровями, вгоняя меня в смущение.
Но его сорвали по срочному делу быстрее, чем мы обсудили частичный переезд подробнее. Но Тимур не обманул, перед тем, как уйти, освободил полки и даже выдал мне дубликат ключей:
— Буду только вечером. На ужин приготовь что-нибудь рыбное, и так далее по пунктам, — вкусно поцеловал и помчался по делам.
Давно мне не было так сказочно хорошо.
Жизнь играет яркими красками, родители светятся от счастья.
Да и я сама себе завидую, не веря в такой поворот событий.
Неспешно обустраиваю шикарную квартиру Тимура, под свой и его вкус, ничуть не жалея, что будем жить тут, а не в частном доме в элитном районе.
Еду заказываю, дотошно узнавая, что можно Гончему по религии, а что нельзя. И вскоре нахожу подходящие рестораны, специализирующиеся на меню для мусульман. И ни разу Гончий не упрекает меня за выбор и стол.
Я очень хочу ему угодить… потому и стараюсь. Даже начинаю привыкать к таким отношениям, но однажды Тимур зовёт на свидание…
Мне сразу не нравится многое: компания совершенно мне неизвестная, у окружения Гончего лица, отпетых банюг, и шутки о том кричат, Тимур уже сильно пьян, и он смотрит на меня… как-то непривычно тяжело, осуждающе — волком…
После нескольких бокалов шампанского Гончий меня за руку хватает и тащит куда-то наверх.
— Тим, что происходит? — на высоких каблуках едва поспеваю за ним.
— А что происходит? — нетрезво коверкает мой вопрос Гончий. — Ни хрена! Просто хочу с тобой побыть. Наедине! — с каким-то затаённым подтекстом отзывается Тимур и к себе похабно притягивает: — Или ты против? — целует без нежности и мягкости, развратно, гадко… Языком мерзко не то вылизывая, не то насилуя мой рот.
— Тим, — стону от боли и отвращения. Кулачками в широкие плечи упираюсь, толкая его прочь: — Прошу, — мычу в него, — остановись. Увидят же, — поясняю, только даёт передышку.
— А что, это проблема? Я же жених! — деланно недоумевает Тимур, и опять так осуждающе смотрит, будто чего-то ожидает. — Или со мной не хочешь светится, вдруг другой женишок подвернётся, а тут, хоп, и компромат!
— Ты пьян, Тимур, — решаю мягко свести на нет назревающий конфликт. — Давай домой поедем…
— Нет уж! У нас вечеринка до утра, — чуть ли не с ноги распахивает дверь ближайшей вип-комнаты, и меня туда утягивает.
Варя
— Ты меня пугаешь, — признаюсь, не понимая, что с ним происходит, только втаскивает в комнату и захлопывает дверь.
— А ты меня разочаровываешь, — в лицо чеканит Гончий, в его глазах бурлит злая усмешка.
Удерживая за предплечье, сжимает его до ощутимой боли.
— Что я не так?.. — невнятно мямлю.
— Тебе не к лицу роль скромницы и недотроги, — перебивает Тимур.
— Я не скром…
— Или ты только для меня эту роль отрабатываешь? — к себе грубовато подтягивает.
— Нет! — возмущению нет предела. — Я не понимаю сути претензии. Я тебе рассказываю всё, не пытаясь себя приукрасить. Если тебя что-то не устраивает, зачем весь этот цирк? Я… я не навязывалась! И не я заговорила о браке.
— Да! Я! — рычит Гончий. — САМ! Потому что был уверен, что нашёл сокровище, которое не обманет…
— Так я и не обманывала! Ай, — скулю, когда он меня встряхивает, точно соломенную куклу:
— Очередная ложь!
— Ты делаешь мне больно, — всхлипываю, пытаясь выбраться из его плена. — Пусти, Тим! — паникую, когда вместо послушать, Гончий меня ожесточённо начинает лапать и зло целовать. — Я не хочу! — Бьюсь в его руках. — Пусти! — Мне реально страшно.
А Тимур с цепи срывается — мнёт и целует с ожесточением.
Ничего милого и волнительного — это больно, мерзко и отвратительно.
Точно грязную шлюху, которую не жалко, щупает, причиняя боль. Прижимает к себе, будто раздавить хочет.
— Нравится? Так нравится? — шипит разгневанным зверем.
— Нет, нет, — продолжаю биться за себя.
Гончий сильнее. И уже вскоре я прижата к стене.
