Меня отвращает всё: ситуация, Тимур, его манеры маниакальность и напористость!
— Варюш, Варенька, ну прости, — шепчет требовательно-мягким тоном. — Мне правда жаль, что я тебя напугал. Дико жаль, что сорвался. Жаль, что приревновал. Но ведь не на пустом же месте! Вы, Лютый — мой лучший друг! И ты — девушка, которую я собираюсь сделать своей женой! Первая и единственная, кого я захотел видеть своей женой! И вы… промолчали! За моей спиной шептались! Как предатели! Словно вам есть что скрывать! Что мне ещё было думать?
— Мы не шептались, — виновато мямлю. А что ещё сказать.
— Я эгоист, Варь! И собственник! Если моя — только моя! Слышишь, — чуть придержав за плечи встряхивает, словно так до меня лучше дойдёт. — Никому нельзя тебе трогать! Понимаешь? Даже Лютому! — исступленно чеканит. — А ты у него ночевала! Если бы я знал, ни за что бы не допустил…
— Тим! Я ему отказала! Сказала, что выбираю тебя, — по щекам от горечи
и обиды, против воли, бегут слёзы. — Прежде чем ненавидеть — лучше бы поговорил. А ты и приговорил, и казнил, — шмыгаю носом.
— Клянёшься? — с чувством в меня выдыхает Гончий. С надеждой. С жадностью ждёт ответа. Киваю:
— Да!
— Бл*, — вымученно стонет Тимур. — Прости, прости, малыш. Сам не думал, что меня так может пронять подобная новость… Клянусь больше никогда, — придерживая моё лицо обеими ладонями, смотрит с надеждой в глазах и молит взглядом. — Прощаешь? Скажи, что прощаешь, — нахально, но очаровательно мягко требует.
И я сдаюсь.
Где-то глубоко внутри сидит червь сомнения, но киваю.
Тимур тотчас выдыхает так словно ему врезают под дых.
— Спасибо, — шепчет благодарно. — Поехали домой, — отступает.
— Я… хотела к родителям, — осекаюсь, когда наши взгляды пересекаются.
Гончий настороженно сощуривается:
— Зачем?
— Давно не виделась. Просто узнать, как дела, — мямлю, осознав как это подозрительно звучит.
— Сначала домой, — окатывает меня взглядом Тимур. — Переоденешься, вместе сгоняем, — кивает чуть погодя.
Ничего не остаётся как согласиться.
Но уже дома у родителей, пока Тимур разговаривает с отцом о налаживающихся делах, я украдкой спрашиваю маму:
— Мам, ты считаешь, что мы с Тимуром будем хорошей парой?
— Конечно, — недоумённо хлопает ресницами она. — Он решительный, сильный… Мужчина! Такой нежной девушке, как ты, нужен именно такой
муж! Он будет защищать, зарабатывать, а ты жить с ним, как за каменной стеной, — убеждённо заверяет. И тотчас: — А почему ты сомневаешься? — с подозрением прищуривается.
— Не то, чтобы сомневаюсь, — жую мысль. О насилии не сказала, и после маминых слов не уверена, что вообще когда-либо решись на признание. — Просто меня немного пугает его… нрав. Он дико ревнив, — размазываю признание. Говорю тихо, чтобы не дай бог, мужчины нас не услышали.
— А ты не провоцируй! — как ни в чём не бывало отрезает мать.
Опускаю глаза. Мама отчасти права. Я виновата в его вспышке ревности! Ведь не было её, пока не выяснилось, что я скрываю…
— Значит дела идут в гору? — решаю сменить тему.
— Даже лучше, чем было, — тотчас сияет мама. — Ты не представляешь… — заводит разговор, как всё «замечательно». Как мне повезло, и как всё будет волшебно! — Только не испорть дело в этот раз, прошу, — мои ладони сжимает в своих мама и смотрит с такой мольбой, что я проглатываю сомнения.
Ухожу со стойким чувством какой-то нереальной сказки…
Лютый/Сергей
Уже в аэропорту меня встречает Гончий.
В замешательстве останавливаюсь перед Тимуром.
— Надеюсь, ты не по мою душу?
— Почему? — привычно лыбится Гончий, но в глазах недобрый блеск.
— Потому что ты меня не встречал… никогда. Даже не знаю, чему обязан в этот раз, — бросаю взгляд по сторонам, исключая худший вариант — моей ликвидации. Причины для неё есть, но никого подозрительного не вижу.
— Бро, — смеётся Гончий, первым ко мне шагал и навязал приветствие, — ты такое дело сделал, я свободен, вот и решил, — но выверенные жесты, кажутся напряжёнными.
— Дело-то сделал, но у меня в нём свой интерес, — уже в машине даю понять, что не так прост, как он думает.
— Ха-ха-ха, — опять ржёт Тимур, бросая на меня редкие взгляды пока выезжает с парковки аэропорта. — Да, я в курсе, что контракты взял на себя, — тянет он, — но куда важнее, ты сделал то, что у меня не выходило. И как это важно для меня и семьи моей будущей жены, — выделяет значимо, словно хочет этим задеть.
И ведь выходит. Хмурюсь, а Тим, как ни в чём не бывало продолжает: — Ты же мой брат! Мы договоримся! Так ведь?! — а вот теперь смотрит пристально. На губах улыбка, но глаза ни черта не улыбаются.
— Мне ведь не нужно бояться подставы или шантажа?
— Да я в курсе, как ты хочешь умыть отца и показать ему, что тоже не лыком шит, — киваю. — Но это дело и мне нужно! Раз я сделал — мне и сливки, — отрезаю любую мысль, что по-дружески ему отдам в руки свою работу.
— А вот и вся любовь, — деланно кривит лицо Тимур.
