Пятидесятилетний с хвостиком адмирал Якоб Багге (швед. Jakob Tordsson Bagge), отличившийся в междоусобной шведской войне в 1540 — 1542 годах, а именно в подавлении возмущения жителей провинции Смоланд против Густава Васы, и награждённый за это королем дворянством, сейчас стоял на большом камне на берегу Невы и из-под козырьком сложенных рук разглядывал остров Ореховый и крепость, построенную на нём. Редко, раз в десяток минут то с левой стены, то с правой палили орудия в сторону его позиций. Белые облачка вспухали над стенами и тут же сносились ветром в сторону Невы, вход в которую крепость и преграждала. Ну, или выход, сейчас, в его случае. С берега по крепости тоже стреляли из пушек и чаще, и орудия были у шведов побольше калибром, но обманывать короля можно, посылая ему донесения, что идёт успешная осада крепости, себя же, что толку обманывать⁈ На самом деле адмирал понимал, что его обстрел крепости с высокими толстыми каменными стенами — это просто трата пороха бесполезная. Ну, и небезопасное занятие. Вчера разорвало ствол одного из орудий и убило троих канониров и ранило двоих. Тут и гадать не стоит, переложили пороха пушкари от усердия.
Русские после того, как он разбил их отряд у границы, исчезли и на глаза не показываются. Трусы? Так ему капитаны судов говорят на совместных обедах. Сам Якоб Тордсон сомневается. Русские накапливают силы. Тут безлюдные места, и собрать большое войско не просто, а привести воинов из самой Москвы — это очень долго. Он должен взять крепость к тому времени… Нда, должен, и двинется навстречу московитам к Новгороду. Русские не вояки, а у него лучшая армия в Европе. У очень многих воинов есть мушкеты и, кроме того, много малых полевых орудий способных, как поддержать наступление мушкетёров, так и оказать помощь в обороне. Он же умнее и опытнее этих русских воевод.
— Херман (Hermann), — не отворачиваясь от острова, адмирал бросил стоящему рядом слуге, — Херман, принеси мне вина, что-то во рту пересохло. Солнце жарит, как летом.
Звук был странный… Как раз прозвучал выстрел из орудия… Эхо? Его артиллеристы из двух орудий практически одновременно послали каменные ядра по крепости? Теперь они стараются не по стенам бить, а перебросить ядро за стену. Там есть различные постройки, и причинить им ущерб проще, чем каменной стене крепости. Что-то брызнуло на шею адмирала, и за его спиной раздался вопль. Сразу несколько человек орало. Якоб обернулся. Стоящий рядом слуга падал на землю, а в груди у него была дыра, сквозь которую видно было осеннюю рыжую траву, тут же становившуюся красной от крови бедняги Хермана.
Тут же попадали и ещё несколько капитанов кораблей и их помощников, которые целой толпой сопровождали адмирала на суше. Лучше бы следили за порядками на своих кораблях.
— Русские! — завопил прямо в ухо адмиралу барон Иоганн Рекке, перешедший на службу к Густаву сын ландмейстера Ливонского рода Иоганна фон дер Рекке.
Он тыкал рукой в сторону опушки леса за довольно крутым спуском к Неве. Там одно за другим вспухали облака дыма порохового. Русские, тут никого другого быть не может, стреляли по лагерю шведов с каменной площадки, с которой ещё вчера Якоб рассматривал крепость.
— Гельмут! Отправьте отряд захватить эти орудия! — нашёл глазами адмирал командира одной из рот мушкетёров.
— Дозволь и мне Якоб? — капитан когга «Фортуна», не дождавшись ответа, уже летел к своей команде, что расположилась вблизи у кустов, на берегу реки. Мангольд Штернберг был другом адмирала и участником всех его компаний, по существу — заместитель. Потому и убежал, не дожидаясь ответа, не сомневался в одобрении своего рвения. Пусть. Пусть быстрее убьют этих русских, убивших его старого слугу, к которому адмирал за десятки лет привык.
Русские выстрелили ещё раз. Якоб пересчитал дымы. Десять. Ого. И дымы не маленькие, а значит, и пушки большие. К ним с разных сторон берега уже бежало больше сотни человек во главе с Гельмутом Эриксоном и Мангольдом.
Капитаны наперебой умоляли Багге уйти подальше, хоть бы вон к тому старому кривому дереву, но адмирал от них отмахивался. Русские больше не стреляли. Да, что с них взять? У них и пороха-то нет должно быть. Адмирал знал, что русские покупают порох у Швеции. Отмахнувшись от уговоров в очередной раз, Якоб даже наоборот сделал несколько шагов в сторону русских пушек. Большой камень или кусок скалы, на котором он стоял, в том направлении повышался и можно лучше рассмотреть, что творится на высоком берегу. Русские так и не выстрелили, а его матросы и мушкетёры уже вскарабкались по круче берега и исчезли из виду. Стрельбы не слышно, выходит, русские сдали столько орудий без боя. Удача.
