Из-за каждого куста, из-за каждого дерева, стали выскакивать артиллеристы. Бегом, спотыкаясь о высокую траву, устремились к орудиям. У первых номеров с собой картуз с порохом и бомба или граната. Снарядом же не назовёшь. Тот другой формы. Эти пока круглые, как и полнотелые ядра. До снарядов далеко ещё. Это ведь надо нарезы в стволе делать, а то цилиндр в воздухе кувыркаться будет. Пробовали. Несколько штук таких снарядов, кстати, есть с собой, для статридцатимиллиметровых пушек. Ну, так перебросить через стену в Выборге, или, если придётся до Або идти. Как там у моряков большие снаряды назывались — «Чемодан»? Вот если через стену такой чемодан перебросить, то к чему это защитников побудит? Может, открыть ворота и сдаться?
Внизу чуть не десяток тысяч пока не осознавших, что им пришёл кердык шведов. Пора кердык начать.
— Заряжай! Огонь по готовности! — братан двоюродный точно сегодня себе связки порвёт. Через пару таких команд уже сипеть начнёт. А чего, не всё Боровому страдать. Вон, какой звонкоголосы суфлёр… Или наоборот? Он суфлёр, а как тогда Ивана Михайловича назвать? Рупор? Динамик?
— Иван Михайлович, побереги голос. Бой долгим будет. Скомандуй миномётчикам, после пятого залпа орудий пусть и они свою музыку включают. И фальконетам приготовиться, команду дай. Вдруг смелые шведские парни не домой побегут, а в атаку на нас.
Очень хотелось Юрию Васильевичу подойти к кромке обрыва и глянуть вниз, посмотреть, что там учителя Петра нашего первого делают. А не давали. Сам писарю-лекарю Андрейке и брату Михаилу команду дал, не пускать его под пули. Те и преградили дорогу. Правильную команду дал. Шмальнёт там швед с перепугу, а пуля по случаю решит проверить прочность кости у попаданца на лбу. И чего? Всё, опять скатится Россия в Смуту. Не, ничего важного там без него не произойдёт. Доложат.
По изменившимся лицам телохранителей понятно было, что миномёты начали петь свою песню. Ага. Вот если у татар это так иблисы кричат, то кто у шведов? Фенрир?
Интересно, если бог Локи оприходовал великаншу Ангрбоду, то почему волк родился? Но бог с ними с богами. Над берегом Невы теперь ревёт Фенрир и шведы должны пасть ниц или бегством спасаться.
Пушки, не переставая, окутывались белыми облачками, где-то за деревьями работали миномёты, но там и пороховой заряд меньше и деревья скрывают дым. Не видно.
А вот видимые с этого места фальконеты молчали. Артиллеристы вокруг них в нетерпении топтались на месте и поглядывали назад, на князя Углицкого с мольбой в глазах, типа ну давай уже команду, а то там все живые шведы кончатся.
— Ну, чего⁈ Вот ведь, кровопийцы. Ладно, огонь!
Событие сорок шестое
С помощью двух потешных Юрий Васильевич спустился с обрыва… Звучит больно пафосно — обрыв! Высота склона была метров пять — шесть и уклон градусов тридцать. Так-то любой пузан без особых проблем и спустится, и заберётся по такому склону. Но это везде, а вот тут, где князя Углицкого спустили вниз Егорка и ещё один облом склон был градусов сорок пять, если не круче. Зачем мучаться. А тут было единственное место, не заваленное трупами шведов.
Просчитался Юрий Васильевич классно. Такая показательная переоценка своих сил и недооценка противника. Да, были шведы, которые услышав рёв миномёта, побежали прочь. Более того, таких было прилично, и не все побежали вдоль берега на запад, имелись и те, кто решил Неву переплыть, на том берегу Фенрир не достанет. Известно же, что бегущая вода не позволяет нечисти её перейти. Все они утонули. В этом времени умение плавать не просто редкость, а настоящее чудо. Ну и температура той воды градусов десять — двенадцать. И спортсмен не переплывёт. Тех, кто побежал вдоль берега было с тысячу, тех, кто решил моржеваться около двух тысяч. А вот тех, кто бросился захватывать пушки — тысяч пять.
Если бы не склон, если бы не двести тромблонов, если бы не фальконеты с их картечью, то русских бы смяли и перебили всех, бросившиеся на них шведы, ведомые моряками и своим адмиралом с саблей наголо.
