Учинив расправу над провинившейся Мэри, Павел Иванович и его супруга уехали по делам, приказав высокой, бледной барышне – помощнице Анны Петровны Сатиной, приставленной к труппе в качестве гувернантки, – распорядиться обедом. Мадемуазель Люси́ (так звали барышню) пошла хлопотать по хозяйству, оставив детей в той же классной, где они обыкновенно готовили роли и занимались в часы уроков. Лишь только наставница вышла, дети с шумом повскакали со своих мест.
– Я рада, что Мэри наказали, – произнесла маленькая рыженькая девочка, похожая на лисичку, которую звали Марусей Виркиной в жизни и Мими – по сцене.
– Да, да, и я тоже, – подхватили в один голос Пика и Ника.
– Понятное дело, и я, – улыбаясь добродушной улыбкой, произнёс Мишук, – она такая сердитая, всё злится, ругается и даже щиплется. Ты знаешь, Эльза, – обратился он к Лизе, – мне постоянно приходится играть её пажей, потому что я не гожусь ни на что остальное, а моей королевой всегда бывает Мэри, и, когда я запутаю по нечаянности её шлейф – пажи ведь должны носить шлейфы своих королев, – она так больно щиплет меня потихоньку от публики, что я чуть не плачу, в то время когда мне приходится делать радостное лицо и улыбаться, потому что Павел Иванович говорит нам, что никому не весело видеть сердитое и недовольное лицо на сцене.
– А это очень трудно, должно быть, играть на сцене? – робко осведомилась Лиза, решившаяся наконец задать первый вопрос своим новым знакомым.
– О нет, – поспешила её успокоить Марианна, – совсем нет. Надо только хорошенько сперва подготовиться и выучить свою роль по тетрадке, то есть те слова, которые говорит лицо, изображаемое тобою, и конец фразы того лица, которое говорит с тобою по ходу пьесы, чтобы ты знала, когда тебе надо самой вступить в разговор. Впрочем, ты не беспокойся, всё это тебе объяснит режиссёр.
– Кто? – переспросила Лиза.
– Режиссёр – это наш учитель, – вмешался в разговор брат Марианны Витя, или Виталий, как его называли по театру. – Режиссёр показывает нам, как играть и что делать на сцене. Иными словами, он «ставит пьесы», как говорится по-театральному.
– А режиссёр очень строгий? – робко осведомилась Лиза.
– Очень, – подхватили в один голос Пика и Ника и ещё кто-то из детей.
– Он кричит на нас всех ужасно, когда мы бываем ленивы и бестолковы. Иногда сажает в «тёмную», где теперь сидит наказанная Мэри, – поясняла Марианна своей новой подруге. – Не кричит он только на Павлика да на Валю, потому что они с Павликом считаются малышами и играют самые крохотные роли или просто без слов изображают ангелов на сцене. Ты не знаешь малютки Вали? Вот она.
И Марианна поманила к себе крошечную девочку одного роста с Павликом, такую же прелестную, румяненькую и белокурую, как и он.
– Вот наша Валя, или, как её называют, мадемуазель Валерия, – сказала она, целуя малютку. – Не правда ли, как она мила?
Валя улыбнулась Лизе и потом, отойдя в сторонку, стала самым серьёзным образом помогать Павлику уплетать пастилу. Дети были очень дружны и не разлучались друг с другом ни на минуту.
В какой-нибудь час времени Лиза познакомилась со всею труппою. Все дети понравились ей, кроме Мэри, сидевшей в тёмной комнате, да ещё одной девочки, которую звали Катя – а в кружке Кэт, – державшейся в стороне от других и показавшейся ей очень важной и гордой. Зато один высокий, почти взрослый мальчик лет пятнадцати-шестнадцати сразу привлёк к себе её сердечко своим грустным и добрым видом. Мальчика этого звали Володей. Остальные дети говорили ему «вы», потому что он был много старше их всех. Бедный Володя был калека и упирался согнутым коленом одной ноги на деревяшку. У него было кроткое, болезненное личико, и он казался удивительно привлекательным.
– Как же он может играть без ноги? – с сочувствием глядя на убогого юношу, спросила Лиза у кого-то из своих новых друзей.
– Он не играет. Ведь нельзя же играть на сцене, опираясь на деревяшку, – пояснил ей Витя. – Он сидит в будке впереди сцены и подсказывает нам шёпотом то, что надо говорить каждому из нас в пьесе. Он у нас суфлёр, то есть подсказчик. Когда он сидит в будке, то уж никогда никто из нас не может ошибиться.
– А если вы ошибаетесь, – спросила Лиза, – вас наказывают?
– О да, если зазеваешься и позабудешь, что наступила твоя очередь говорить, или просто нетвёрдо выучишь роль и спутаешься, – с увлечением объяснял мальчик, – господин Томин, наш режиссёр, нам этого не прощает. Нас сажают за это в «тёмную» и оставляют без обеда. Это очень неприятно.
– А Мэри выпустят сегодня? – робко спросила Лиза.
– Конечно, потому что она должна вечером играть. Тебя, наверное, наш директор возьмёт сегодня в театр, чтобы ты видела, как мы играем.
– Интересно, узнаешь ли ты меня, каким я буду вечером на сцене, – засмеялся Витя, лукаво подмигивая своим друзьям.
– А каким же вы будете? – полюбопытствовала Лиза.
– Я буду волшебником, – важно сказал Витя.
– Волшебником? – спросила с удивлением Лиза.
– Вот смешная девочка, – захохотал Витя, – не думаешь ли ты, что мы играем в театре в наших домашних костюмах? Слушай, я тебе расскажу…
